Струйка горячей крови омыла мой тупой мозг, приведший нас в эту западню, и продолжала неумолимо заполнять пространство внутри черепной коробки.
В какой-то момент мне на секунду захотелось повернуть в другую сторону. Сгрести в охапку Сану, и лететь прочь отсюда. Но как же Стивен? Астай? Да тот же Пашка, к которому я успел прикипеть? Неужели я брошу их подыхать здесь? Нет!
Время еще оставалось, и я недобро посмотрел на Асмодея, что успел полностью восстановить свою личину. Два стремительных взмаха крыльями, и я приземляюсь на его заплывшую жиром шею, способную вместить еще трех таких гигантов, как я.
Глаза Князя Тьмы быстро завращались в орбитах. Он с интересом и легкой тревогой рассматривал мои крылья, белоснежные, как сам снег. Кажется, он хотел улыбнуться, уголки его губ медленно поднимались наверх.
— Что⁈ Что ты лыбишься, ублюдок? Прочувствуй на себе исповедь, адское ты отродье!
Каждое свое слово я выплевывал. Каждое слово было пропитано лютой всепоглощающей ненавистью.
Пока я еще мог совладать с телом, а мозг напрочь не отрубился от кровоизлияния, я запустил исповедь.
Перед глазами промелькнула вся поганая жизнь Асмодея. С момента его рождения в чреве земли и вплоть до сегодняшнего дня.
Из мерзкой, дерьмоподобной жижи он появился на свет. Он жрал эту жижу, и от нее становился сильнее. Выражение «из грязи в князи» как никогда подходило под описание его жизни.
Я увидел его братьев. Ужасные твари. На их фоне Асмодей с тремя уродскими головами казался красавчиком. Мне хотелось запечатлеть образ его отца Люцифера, но тот в каждом эпизоде его жизни представал размытой картинкой или находился в тени.
Был слышен лишь голос Люцифера. Властный и древний, как сам Мир. От него моя густая, отравленная кровь стыла в жилах, а сердце останавливалось ежесекундно, но каким-то чудом еще продолжало биться во мне.
Еще совсем юного Асмодея отправили в Верхний Мир и нарекли наместником оного. Я чувствовал боль и переживания молодого сына Люцифера. Он был противен себе за то, что являлся самым слабым среди своих братьев. А главное, если те становились полноценными правителями, Асмодей — лишь жалким наместником.
Вскоре он освоился на новом месте, а его методы пыток и насилия над грешниками были настолько ужасны, что вызывали во мне рвотные позывы. Настолько мерзко было все, что он делал.
Когда ему надоели местные женщины-грешницы, он захотел экзотики и принялся устраивать набеги на Землю. Мало кто из смертных выдерживал с ним половой контакт. Это был даже не секс, а новый вид убийства: членоубийство.