А я в дом.
Быстро прошла несколько комнат, в разной степени наполненных встревоженным народом. Реверансы все потом. Так, мальчишеская спальня. Судя по кроватям, у Андрея Петровича было четыре сына. Только сейчас три из кроватей были сдвинуты, и на них лежали трое мальчишек — родной Сёмка и двое товарищей по несчастью. Руки у пацанов были выпростаны поверх одеяла, а сверху, поперёк них, лежала девочка. Руки у детей были сложены как у мушкетёров в старом советском фильме, где «один за всех и все за одного». Все четверо были в трансе. Лица у мальчишек горели нездоровым румянцем, Милаша, наоборот, была прозрачно-бледной, под глазами легли чёрные тени.
Сильна девка, со столь малым опытом удержать троих тяжёлых! Вырастет таким целителем, что все соседние земли обзавидуются. Сегодняшний случай мы тоже используем, ведь самая лучшая учёба — это практика.
У постели сидел Андрей Петрович, бессильно тиская края рабочего фартука. Услышав меня, он подскочил со смесью горя и надежды в лице.
— Госпожа кельда!
— Тише-тише…
Хозяин судорожно закивал головой и зашептал:
— Госпожа кельда, есть надежда?
— Конечно! Всё будет хорошо. Больше тебе скажу, всё уже хорошо — я же здесь! Вы молодцы, успели вовремя. Девочка действительно не выдержала бы больше двух часов. А зная её характер, думаю, и не отступилась бы. Ушли бы все четверо, — Андрей Петрович вздрогнул. — Людей она не велела пускать?
— Она. Сказала мне сесть и караулить, чтобы воздух в комнате свежий был, и никто над ними не причитал…
— Это правильно. Ты вот что, Андрей Петрович, распорядись, чтобы ужин готовили. Ребята все голодные будут. Да и для них, считай, второй день рождения сегодня. И никого также не пускай, не цирк тут. А я к ним пойду. Может, час буду, может дольше — не беспокоить!
Я устроилась на краю кровати, опершись на спинку, — не хватало ещё завалиться, — и взяла Милашу за ручку. Всё-таки контакт сильно облегчает вхождение в чужой транс.
Она пыталась изо всех сил, но подпитывать силами земли сразу троих у неё выходило плохо, и держала она мальчишек, по сути дела, своей жизненной энергией.
— Милаша, зайка, ну нельзя же так! И их не спасёшь, и себя убьёшь.
Сердечко маленькой целительницы радостно забилось в ответ, но даже говорить она уже не могла.
Так, потихоньку вливаем силёнок каждому, выводим ситуацию из критической зоны. А теперь — практикум.
— Смотри, ласточка моя. Сперва учимся поддерживать собственные силы. Потому что целитель в обмороке никого не сможет спасти. А уж умерший — и подавно.
Не знаю, сколько времени мы потратили на это обучение. Но результат вышел неплохой. Отличный даже результат. Всем бы таких учеников! Несколько повторений — и от истощения не осталось и следа.