Переводчик подбежал к ползущей девушке. Хоть у кого-то есть сочувствие! Не то что… Феминистка получила такой пинок, что воткнулась лицом в лужайку, захватив ртом травы вместе с землёй…
— Жирная свинья, как же ты меня достала! Твоё счастье, что среди наших покупателей есть любители слоних!
Пауль так и стоял с невыпитым напитком, поднесённым ко рту. Один за другим переселенцы падали на землю, роняя пустые или даже недопитые стаканчики. Что-то ударило его по затылку, и наступила темнота.
Голова болела ужасно. Это было первое ощущение.
Пахло гарью. Второе.
Прочие чувства ворвались, сминая сознание.
Множество голосов кричало, выло и хохотало. Он в аду? Том самом, которого боялся отец. И издевающиеся черти мучают грешников… А он ведь тоже грешник, если верить папе — ужасный! Содомит! Пауль вздрогнул и окончательно пришёл в себя.
О, Господи! Лучше бы он этого не делал! По всей поляне серые проводники насиловали женщин, привязанных ко вбитым в землю кольям. То есть… физиологических женщин, конечно же. Некоторые плакали и кричали, явно веселя насильников. У других во ртах были кляпы, в которых Пауль угадал скомканные глянцевые агитационные листки феминистического объединения. Неподалёку горел костёр из коробок с листовками и каких-то вещей. Пауль узнал свою новую сумку и начавшие плавиться солнцезащитные очки, дёрнулся и закашлялся. Шея была зажата между двумя деревянными досками с выемкой посередине. Ещё две, поменьше, были сделаны по краям для рук.
— Что это? Зачем?
— Ради бога, не тряси! — голос справа был знакомым, Пауль скосил глаза и увидел Питера, не то что бы друга, но хорошего знакомого из общины. Питер был чистым гомосексуалистом — несколько старомодным, строго активным, но довольно симпатичным. Сегодняшняя помада была в том числе ради него. Лицо Питера украшал огромный стремительно чернеющий синяк. Сидел он очень ровно. Питер встретил его взгляд и пояснил:
— Кажется, у меня рука сломана…
— Я не понимаю… — Грета, стоящая на четвереньках, раскорячившись между кольями, выплюнула кляп и завыла. Засаживающий ей в зад серый халат что-то гортанно крикнул. От соседней, потерявшей сознание женщины отклеился насильник и залил лицо воющей феминистки спермой, а затем выхватил плеть и начал охаживать её по широкой спине, оставляя багровые полосы. Второго это опять же не остановило, он продолжал ритмично двигаться, подбадривая криками избивающего.
— Мы теперь рабы, — сквозь зубы пояснил Питер, — Ничего не говори, ничего не спрашивай и не кричи. По каждому минимальному поводу они начинают избивать и издеваться заново. И не смотри на них прямо. Кливу за это яйца отрезали.