Тот же день, замок Серый Камень, утро
Барон
Карта со множеством значков лежала на столе. Полина, он сам, Кадарчан и ещё с десяток старших рейнджеров обсуждали подробности и каверзы будущих больших манёвров. Не только детям — раз в несколько лет и взрослым нужны встряски. Иначе заржавеют, зажиреют, расслабятся… Какие ж это бойцы?
— Пап, а давайте вот здесь… — Полинка склонилась над картой с карандашом, но что «вот здесь» договорить не успела; деревянно выпрямилась, вытянула руку, глаза её потемнели почти до черноты, и голос стал чужим, медленным и глубоким, — Чёрный зверь идёт с Востока! Она и мужчина, и женщина, и зверь, и человек. Люди — как пыль перед взором её. И воля человеческая — ничто перед волей её. Дрожит земля, и время сминается, и реки забывают путь свой! Идёт чёрная тварь, чтобы разорить гнездо белого ворона и воронят его пожрать, а в замке его воцариться! Она уже близко! Торопись, барон! — Поля обмякла и упала бы, если бы не стоявшие рядом мужики.
Он успел облачиться в доспех и отправить дочь в Серебряную Гавань с предупреждающим письмом. Постарался уберечь от неведомой беды, на самом деле. А ещё успел выйти за Северный мост, потому что именно туда, не смотря на слова «с Востока», показывала Полина. Предсказания — дело такое. Восток может оказаться и не стороной света, как бы странно это ни звучало.
Вокруг стояла дружина, но было у барона странное и стойкое ощущение, что в этой неожиданной битве он будет надеяться только на себя. Воздух у горизонта задрожал, и Владимир Белый Ворон понял, что предсказание дочери сбывается буквально. Тварь, желающая разорить его гнездо, сминала время и пространство, корёжа сушу и заставляя вспучиваться русла рек, чтобы перейти по́суху. И она двигалась очень быстро. Слишком быстро. Нечеловечески.
Дружина не пожелала оставить своего барона, и сейчас он молился, чтобы в этом бою ему не пришлось убивать своих друзей.
Пространство и время сжались в противоестественной судороге, и тварь переместилась разом на несколько километров, возникнув прямо напротив их крохотного войска. Амулет истинного облика показывал голую рыжую женщину, от которой исходили волны сладострастия, но в то же время, в прозрачном тонком плане она была ещё и хищно щерящейся девятихвостой чёрной лисой, а в ещё более тонких отражениях — какими-то ещё женщинами и даже мужчинами…
— Пади́те! — завизжала тварь, так громко, что уши начали глохнуть — или это так казалось? Волны чужой подавляющей воли ударили с такой силой, что в глазах начало мутнеть. Люди вокруг роняли оружие и валились перед ней на землю, несмотря на все защитные амулеты.