Ну и вот. Сижу я, никого не трогаю (так и хочется сказать: «Починяю примус…»), как вдруг (фу, какая банальщина)… и тем не менее — вдруг является Индолен, и с таким лицом… Меня остро пронзило ощущение дежа вю.
«…Вот вы тут спите, а там, между прочим, пришли дурные люди…»
— Индолен, что?
Всё-таки общаться с шестилетней вёльвой гораздо проще, чем с трёхлетней.
Она подошла к моему столу, заваленному журналами, тетрадями и прочей канцелярской лабудой.
— Матушка кельда, барону угрожает серьёзная опасность. Но Полина его уже предупредила. И он должен справиться.
Я смотрю в пронзительно-зелёные глаза, уверенные в правильности мироздания.
— Индолен: должен — или справится?
Она хмурится и шевелит губами, что-то прикидывая.
— Вероятность три четверти.
Сердце моё проваливается в ледяной колодец.
То есть — в четверти вариантов развития будущего мой муж не справится с этой опасностью? С серьёзной, мать его, опасностью? И Ванька ушёл, даже порталом не прыгнешь!
Я не знаю, что отразилось на моём лице, но Индолен сказала:
— Но ты же можешь молиться о помощи, — и снова этот зелёный взгляд.
Оно приближалось! Ужас накатил на меня тошнотворной волной.
— Ярик, останешься с тётями! — крикнула я и помчалась на улицу.
— Молитесь за барона! — строго сказала Индолен оторопевшим воспитательницам и побежала за мной.
Боги, как же хорошо, что требование носить тактические свистки было строго обязательным для всех! Звук свистка невыразимо противный, громкий и резкий. На центральную площадь сбегались люди. Дети, взрослые… Сейчас было неважно.
Не помню, что я говорила, правда, такой на меня накатил ужас. Кажется, Индолен ещё вела свою политинформацию. Упирала на то, что всё будет зависеть только от барона. Выстоит он — спасутся все. Я ревела и призывала всех богов вместе и по отдельности. И когда ощущение вселенского ужаса схлынуло, оказалось, что прошло-то минут тридцать…
Индолен уверяла всех, что опасность миновала и всё уже
приходит в порядок (что бы это ни было), но я всё равно продолжала сидеть как на иголках. Точнее, метаться по большой комнате нашего дома в Серебряной Гавани, смущая секретарей и помощников. Индолен сидела тут же и контролировала, чтобы я не выбегала во двор и не пугала больше народ, пока ближе к вечеру не явилась вся отбывшая в Хедебю честна́я компания. По-моему, они были несколько обескуражены моей истерической реакцией на их появление, и Ваня немедленно открыл мне портал в Серый Камень, где, и вправду, всё было уже почти в порядке.
БАРОН И ЧЕРНОБУРКА