— Но… можно было отдать их под трибунал…
— У нас нет времени на трибунал! — отрезала Мэри. — У нас есть война и есть толпа, которую нужно превратить в армию. А любая армия держится на двух вещах: на снабжении и дисциплине. Снабжение я вам пытаюсь организовать. А дисциплину… — она сделала паузу, её взгляд стал ещё тяжелее. — обеспечу лично. И пока они не научатся бояться вас, маркиз, они будут до дрожи в коленях бояться меня.
Она кивнула своим гвардейцам.
— Повесить. Всех шестерых, прямо здесь, на въезде в лагерь. С табличками: «Мародёр», «Насильник». Чтобы каждый, кто входит и выходит, видел.
Удо хотел что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Он смотрел на эту хрупкую девушку, которая только что без колебаний приговорила к смерти шесть человек, и понимал, что спорить с ней, всё равно что спорить с ураганом. Он просто кивнул и отвернулся, не в силах смотреть, как «Призраки» деловито перекидывают верёвки через балку повозки.
Позже, уже в своей палатке, Мэри сидела, методично чистя револьвер. Руки не дрожали, внутри была пустота. Эхо прошлых войн снова било мозгам. Память услужливо подкидывала воспоминая особых заданий для «Звезды», кровавые сражения Великой Отечественной, крики из окопов первой Мировой, когда снаряд удачно попал прямо вглубь, убивая пару человек и превращая инвалидов ещё пятерых… Но даже этого было мало, вспыхнули ещё более старые воспоминания, о которых Видящая успела забыть десяток раз…
Марш на Верден был на удивление лёгок. Армия Удо, теперь скованная железной дисциплиной Мэри и откровенным страхом перед её правосудием, двигалась сплочённо, немного похожая на регулярные войска. Маркиз, хоть и всё ещё бледный после показательной казни, снова начал говорить о временных правительствах, законах об амнистии и восстановлении справедливости. Мэри слушала его вполуха, её чутьё, отточенное сотнями операций, кричало, что эта тишина кричащая ложь. Затишье перед бурей, которая сметёт их всех.
Её худшие опасения подтвердились, когда из дальнего рейда вернулась передовая группа «Призраков». Их командир, эльф Лаэрт, ветеран, прошедший с ней и Владом не одну битву, выглядел так, словно заглянул в саму преисподнюю. Его лицо, обычно бесстрастное, было пепельно-серым, а в глазах застыл плохо скрываемый ужас и смятение.
— Говори, — коротко приказала Мэри, отводя его в сторону от любопытных ушей.
— Пусто, ваше Величество, — голос эльфа был хриплым. — Все три пограничных городка, через которые мы прошли… они пусты.
— Покинуты? Население эвакуировали?