Тишина, опустившаяся на Альтберг, была не безмолвием покоя, скорее оглушённым, звенящим вакуумом, который остаётся, когда боги войны наконец затыкают уши и отворачиваются. Город лежал внизу, растерзанный, выпотрошенный, дымящийся, словно остывающий вулкан после катастрофического извержения. Серый, жирный пепел медленно оседал на брусчатку, покрывая руины грязным саваном, скрывая оторванные конечности, искорёженный металл и лужи крови, которые ещё не успели впитаться в жадную землю. В воздух было так много смрада от сладковато-тошнотворного запаха горелого мяса и гари от сожжённых построек, что его совершенно не хотелось вдыхать, выплёвывая сгустки копоти.
Мэри стояла на парапете единственной уцелевшей башни цитадели. Ветер трепал её светлые, слипшиеся от пота и грязи волосы, но она этого не замечала. В её руках, ставших продолжением её самой, всё ещё был зажат «Убеждатор». Стволы чудовищного магострела, ещё минуту назад выплёвывавшего смерть, теперь тихо щёлкали, остывая. Металл был раскалён, от него шёл жар, но холод, сковавший её изнутри, был сильнее.
Она смотрела вниз. Не как победительница или императрица. Она смотрела как мясник, закончивший тяжёлую, грязную смену на бойне. В её глазах, обычно ясных и пронзительных, сейчас плескалась вымораживающая пустота.
— Снова всё повторяется, как много лет назад — одними губами прошептала она.
Гул двигателей заставил её поднять голову, тень накрыла цитадель. Флагман Мидори, «Коготь Инари», величественный и грозный, опустился на минимальную высоту, зависнув над городом как чёрный ангел возмездия. Его броня была опалена, на бортах виднелись следы попаданий, поверх которых сделали латки в полевых условиях, но он был всё ещё в строю.
На мостике, за прозрачным бронестеклом, стояла фигура. Даже с такого расстояния Мэри узнала этот силуэт, эту гордую осанку. Первая императрица Анимории, лисица, способная сжечь мир ради своей семьи.
Мэри, пересилив свинцовую тяжесть в руке, поднесла пальцы к губам и послала воздушный поцелуй. Жест, казалось бы, неуместный среди гор трупов, но в нём было всё: благодарность, признание, сестринская любовь.
Мидори улыбнулась, тепло, устало, по-настоящему. Она махнула рукой в ответ
— Домой, — беззвучно прочитала Мэри по её губам.
Корабли флотилии, выполнив свою задачу, начали разворачиваться. Воздух задрожал, когда маскировочные плетения снова окутали их корпуса, стирая из реальности. Мэри осталась одна, снова. Видящая опустила «Убеждатор» на камни, прислонив его к зубцу стены. Руки мелко дрожали, адреналиновый отходняк начинал накрывать волной. Мери достала из подсумка флягу, сделала глоток воды, которая показалась ей горькой, как полынь.