В ящиках, которые с таким трудом грузили в транспортник, лежали не просто игрушки. Это были шкатулки Пандоры, набитые концентрированным адом. Рунические гранаты нового образца, гений гномьих инженеров, помноженный на тёмную магию братьев-магов. Мистраль и Борей, эти два мрачных типа, научились вплетать в руны плетения, которые не просто взрывались, а делали это с выдумкой. Испытания на полигоне не были впечатляющими, так как плетения не шибко эффективны простив досок и камня. Зато диверсанты в Лирии по достоинству оценили новинку. Один из капитанов написал в отчёте, что ему долго снились перекошенные лица тех, кого задело волной тьмы после взрыва…
Из полумрака ангара выделились триста безмолвных теней. Они не маршировали, не гремели бронёй, считай просто в один момент материализовались из воздуха, словно сама ночь выплюнула их на бетон. Личная гвардия Фейри Магнус, состоящая рогтаых-теневиков, псы войны, которых она отрядила в моё полное распоряжение.
— Всё готово, мой Император, — его голос был низким, как гул далёкого землетрясения.
— Знаю, — кивнул я. — Задача не изменилась. Ваша цель аристократия Лирии. Те, кто всё ещё думает, что Астарий удержится на троне, и готовы утопить в крови свои земли. Вот список. — Я протянул ему кристалл данных. — Имена, поместья, привычки, любовницы, любимые собачки. Полный анамнез, мне не нужны пленные, суды и свидетели. Зато нужен громкий, кровавый и очень чёткий сигнал.
— Будет исполнено. — рогатый принял кристалл, его огромные пальцы, способные раздавить череп, сомкнулись на хрупком артефакте с удивительной осторожностью.
Он развернулся и так же бесшумно растворился среди своих воинов. Через несколько минут аппарель транспортника закрылась, и корабль, похожий на гигантского жука, с тихим гулом оторвался от земли, уходя в ночное небо. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как фантомная боль от новых смертей моих людей в Лирии снова начинает тупыми иглами впиваться в виски. Дар Стратега, величайший подарок этого мира и самое страшное проклятие. Каждая смерть под моим командованием, отдавалась этим тихим, ноющим эхом в глубине сознания. Цена власти, которую я был готов платить. Снова и снова…
Лагерь повстанцев маркиза Удо вонял надеждой и дерьмом. И второй запах, надо признать, побеждал с разгромным счётом. Мэри шла через раскисшее от дождей поле, заставленное разномастными палатками, шатрами и просто навесами из веток, и этот густой запах немытых тел, похлёбки в огромных котлах и подступающего отчаяния лип к ней, как погребальный саван. «Армия освобождения» Удо была логистической катастрофой, кишащим человеческим муравейником, который рос с каждым часом, вбирая в себя всё новых и новых беглецов, дезертиров, авантюристов и просто бандитов, решивших поживиться под знамёнами революции.