— Я, кажется, неясно выразилась? — спросила Мэри. Её тон был ровным, почти светским, но от него по спине Удо пробежал табун ледяных мурашек. — Битва окончена, а мародёрство в моей армии карается смертью.
— Да ладно тебе, госпожа… — начал было щербатый, пытаясь нацепить на лицо заискивающую улыбку. — Они ж мёртвые, им не надо, а мы кровь проливали…
Мэри даже не моргнула. Её рука смазалась в движении. Грохнул выстрел, револьвер крупного калибра, казавшийся игрушкой в её ладони, выплюнул свинец. Голова щербатого дёрнулась назад, и он рухнул как мешок с картошкой, разбрызгивая мозги по брусчатке, сапог откатился в сторону.
Тишина стала мёртвой.
— Ещё желающие обсудить, чо можно, а что нельзя? — спросила Мэри, переводя ствол на следующего любителя трофеев. Тот побелел и выронил отрубленный палец с кольцом, подняв руки.
— Собрать оружие и броню, Трупы в ров. Личные вещи описать и сдать интендантам. За каждую украденную монету расстрел. За насилие над пленными или гражданскими петля на шее. Время пошло!
Она не кричала, ей не нужно было кричать. Люди начали разбегаться, выполняя приказы с рвением, которого Удо не видел даже в бою. Мэри повернулась к маркизу, её глаза, пустые и страшные, встретились с его взглядом.
— Вам налить ещё вина, маркиз? — спросила она, кивнув на его пустой кубок.
Удо посмотрел на неё, потом на труп мародёра, лежащий в пяти шагах. Он понял, что боится. Не Ратилье, не Астария, не смерти. Он боялся эту девчонку, что годилась ему в дочери. Потому что за маской ангела-спасителя скрывалось чудовище, для которого человеческая жизнь была лишь строчкой в расходной ведомости.
— Н-нет… благодарю, — прошептал он, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. — Я… я займусь людьми.
— Займитесь, маркиз. Займитесь, — кивнула Мери и прошла мимо, даже не взглянув на него больше. — Иначе ими займусь я. И вам это не понравится…
Кабинет Влада в императорском дворце Анимории был островком стерильного порядка в океане хаоса. Никакой пыли, никаких лишних предметов. Только огромная карта на стене, стол из тёмного дерева и горы, бесконечные горы бумаг.
Влад сидел в кресле, потирая виски. Дар Стратега, который обычно позволял ему видеть поле боя как шахматную доску, сейчас пульсировал тупой, ноющей болью. Это было эхо смертей, которое снова било по мозгам. Каждая жизнь, оборвавшаяся под его командованием, оставляла микроскопический шрам в его сознании. А после Альтберга этих шрамов прибавилось на целый батальон. Казалось, что битвы с пауками решили эти проблемы если не до конца, то где-то рядом, помогли отрастить ментальную шкуру. Нет, война в Лирии показала, что не всё так просто. Он не понимал из-за чего снова стал чувствовать потери так остро. Это сильно настораживало Влада, не позволяя расслабиться ни на минуту. Стал плохо спать по ночам, даже Мирра ничего не смогла с этим сделать, лишь ненадолго облегчая страдания разума. С некоторых пор супруга была всегда рядом, почти незримой тенью, готовая в любой момент купировать срыв из-за дара Стратега.