— Пока я не выдам тебя замуж и не увижу корону Шотландии на твоей голове, я никуда отсюда не уеду.
И оставалась со мной.
И вот настал день свадьбы.
Мы с Аланом все эти три месяца прятались, как могли, но, если это делать в замке, то не утаишь, и Алан придумал смотреть «рассвет в горах».
Рассветы были прекрасны.
Кто-то скажет, что в горах даже летом холодно. Но не тогда, когда рядом с тобой любимый мужчина, который ждал тебя много лет.
И вот настал день, когда следовало подтвердить наш союз перед людьми, потому что мы считали, что перед Богом мы уже стали мужем и женой.
По традиции, ночь перед церемонией мы ночевали порознь, нельзя было видеть жениху невесту до свадьбы.
Я долго не могла заснуть, но не потому, что меня мучили сомнения. Я не спала, потому что я впервые боялась, что засну, а потом окажется, что всё это сон, что по-прежнему лежу где-то в трюме корабля, или в византийских горах, упав от усталости.
Но, проснувшись утром, и, выглянув в окно, на замковый двор, где повсюду были развешаны флаги Шотландии и Уэльса, я больше не боялась.
Время до церемонии пролетело, и Элери, не оставлявшая меня ни на минуту, пошла выяснять, когда мне можно будет выходить, чтобы всё было красиво, и я вышла ровно тогда, когда надо, и церемония началась так, как её запланировали.
И вдруг в дверь постучали.
Я никого не ждала. А если бы это была Элери, вряд ли она бы стала стучать, поэтому я удивилась, но решив, что чужого не пустят, разрешила войти.
Вошёл слуга. В руках у него была небольшая шкатулка, в такой обычно переносят документы.
— Вам просили передать, леди.
— Кто? — спросила я.
— Пожилой мужчина, он не представился, но шкатулку проверили, там внутри письмо. Ничего опасного, обычный свиток, и бумага дорогая.
Он оставил мне шкатулку, и сначала не собиралась её открывать, но Элери всё не шла и любопытство пересилило. В шкатулке лежал свиток, и бумага действительно была дорогая, ганзейская.
Раскрыв его, я стала читать.
Кто-то красивым каллиграфическим писал мне, что знает, что я не могу выйти замуж, потому что мой муж жив. И тому есть доказательства.
Я вздохнула, и усмехнулась: «Второй раз у вас этот номер не пройдёт!»
Посмотрела на стоящую на столе жаровню. Пожалела, что в камине не было огня, так было бы быстрее. Я запалила это письмо от жаровни и смотрела на него, пока оно не сгорело дотла.
— Больше никто не будет мной управлять, — сказала я, вошедшей в комнату Элери.
Подруга пожала плечами, не понимая, что это означает, чуть нахмурившись покосилась на жаровню, но не стала спрашивать, а сообщила: