Наш с Аланом первенец, Александр, отпраздновал своё тринадцатилетие победой в турнире.
Это, наверное, то, к чему я так и не смогла привыкнуть, когда ты видишь сидящего на коне своего малолетнего сына, который считает себя взрослым, с мечом в руке, несущегося по арене среди огромных шотландцев…
Ну ладно, так-то он тоже шотландец и тоже не маленький. Вымахал выше мамы, но когда это твой сын, и ты не можешь выказать слабость, чтобы не показать его слабость… Вот это для меня до сих пор было самым сложным.
Зато дочь меня радовала, Машенька, она родилась, когда Александру было пять, и сразу стало понятно, что это леди. Она даже в три года уже демонстрировала королевские манеры. Только самые близкие знали, что родился «чертёнок в юбке».
Но интриговала Маша с королевским изяществом. Никто и никогда не знал, что на самом деле за всеми проказами стоит именно она, Мария.
Барон Надд, получивший титул валлийского князя, долгое время, до коронации Давида был наместником в Уэльсе, из-за этого мы с Элери не могли часто встречаться, но наша дружба длится до сих пор. И есть у меня подозрение, что в недалёком будущем мы станем родственниками, уж больно часто сын Элери стал бывать в Шотландии, и безропотно сносит все проказы ещё очень юной, но уже знающей, как манипулировать влюблёнными юношами леди Марии.
За эти годы от Англии было ещё две попытки напасть, несмотря на подписанные договоры. И я даже начала подумывать о том, чтобы завоевать Англию самой. Тем более, что армию Алан создал вполне себе боеспособную, но вскоре их отвлекли.
В год, когда мне исполнилось сорок умер король Людовик Седьмой, всё же время и несдержанный образ жизни доконали монарха, а вступивший на престол его сын Филипп решил, что Аквитания, Гасконь и иже с ними — это часть Франции, а не часть наследства английской королевы.
И на какое-то время Генриху и Элеоноре пришлось забыть про свои имперские амбиции и разбираться с Францией по поводу принадлежности земель.
Стоит ли говорить о том, что начавшаяся война между двумя государствами была нам только на руку?
Я могла бы рассказать Элеоноре, что эта война может продлиться сто лет и всё равно она закончится тем, что земли будут принадлежать Франции. Но не стала.
Во-первых, потому что мы с ней не общались. А во-вторых… Пусть лучше она занимается Францией.
А у меня и так дел было много.
Суверенитет государства строится на трёх китах: образование, безопасность и сильная экономика. Этим мы и занимались.
Алан развивал армию. Я занималась тем, чтобы поднять уровень образования всей нации. И вместе мы работали над экономикой. Лёгкая промышленность, тяжёлая промышленность, сельское хозяйство, медицина… Можно перечислять бесконечно. Иногда опускались руки, но рядом всегда был Алан, который одной фразой мог вернуть мне веру в себя.