— А почему ты хочешь сделать мою страну богатой?
— Потому что я пришла предложить не просто союз, — я оглядела всех сидящих, лорды молчали, никто не комментировал, все словно застыли в ожидании, и снова посмотрела на Алана.
— Я пришла предложить брачный союз, — громко произнесла я.
Глаза Алана расширились. Полагаю, что глаза у остальных были не меньшего размера. Но я уже не смотрела ни на кого, кроме него.
— Я предлагал тебе три раза стать моей женой, леди Маргарет, — сказал он медленно. — Три раза ты отказала. Почему сейчас я должен согласиться?
Я не ожидала, что он задаст этот вопрос при всех. Но у меня был ответ.
— Потому что я точно знаю, что мои сыновья… что наши с тобой сыновья смогут продолжить завтра то, что мы сделаем для Шотландии сегодня…
Я сделала небольшую паузу, и слегка громче добавила:
—Если мы не объединимся сейчас, то не будет никакой независимой Шотландии, и независимого Уэльса. Будет только Великая Британия. И я это знаю точно.
Алан подошёл ко мне близко-близко, и заглянул мне в глаза. И тихо, так, чтобы услышала только я (но в зале было настолько тихо, что я уверена, все остальные тоже смогли услышать, кроме совсем глухих, конечно), сказал:
— Когда я смотрю тебе в глаза, я вижу там правду. И почему-то верю тебе. Ты знаешь, что говоришь. Но ответь мне, почему я должен согласиться?
Как правительница я всё сказала, неужели ему нужен ответ женщины? Он же получил его ночью, и между нами всё было правдой.
Алан молчал, ожидание становилось невыносимым, и тогда я сказала, продолжая смотреть ему в глаза:
— Потому что я здесь, чтобы жить.
Сначала я была уверена, что он согласится, но чем дольше он молчал, тем больше росла во мне неуверенность.
«Так вот бывает, — думала я. — Вот ты себе всё распланировал, всё решил и не учёл, что у других есть своё мнение».
И спустя какое-то время, показавшееся мне вечностью, когда я уже готова была сбежать, он взял и поцеловал меня.
И стало неважно, есть ли кто-то ещё, кроме нас, на совете кланов. И это был лучший ответ, на который я могла рассчитывать.
Свадьбу назначили через три месяца, в конце лета.
К тому времени мне сообщили, что договоры с Генрихом «Коротким плащом» подписаны, и Джон сейчас находился в Риме, утверждая все эти документы с Папой.
От герцога Кентерберийского пришло сообщение, что он уходит из Карнарвона, это означало, что он получил приказ из Дувра.
Регентом в моё отсутствие в Кардиффе оставался Надд, который каждый месяц присылал слёзное письмо с просьбой отпустить его супругу и сына.
Я не держала Элери, но она сказала: