— Не многое ли вы хотите⁈
— А разве не это обещал нам наш господин?
Сусаг нервно дернул щекой.
В принципе, здесь находились только верные ему люди. Которые все знали и понимали. Так что вряд ли они побегут доносить. Но сам факт того, что подобные вопросы вообще стали озвучиваться, пугал. Сильно пугал.
С него ведь спросят.
И не потому, что он причинил какие-то значимые неприятности своему господину. Нет. Просто есть масса желающих занять его место. И они охотно воспользуются любым поводом для того, чтобы Сусага потеснить. Много кому хотелось сидеть на сборе дани, приторговывая рабами втихую.
Еще немного поговорили, и Мила удалилась.
— Как быстро этот Беромир укрепляется? — спросил один из сподвижников Сусага у Арака.
— У него уже под рукой два десятка мужчин с копьями, щитами и топорами. И Беромир выковал первый шлем. Не знаю, сколько он времени и сил на это потратил, но не удивлюсь, если к весне все его ученики обретут их.
— Шлем, значит. Угу… — тихо произнес Сусаг.
— Да. К весне ситуация будет плохой. Они живут бедно, но все говорит о том, что к концу лета они сумеют до сотни воинов собирать. Пеших. Через год, я почти уверен, нам придется проводить серьезный поход для их усмирения.
— И этот поход не удастся скрыть, — заметил один из сподвижников.
— Почему же? — встрял другой.
— Потому что даже сотню воинов не увести в леса тайно.
— Зачем же это делать тайно? — улыбнулся тот, второй сподвижник. — Сообщим, что гёты пытаются их заставить платить дань уже себе. И пойдем их… хм… защищать.
— Проболтаются же.
— Да ну! — отмахнулся он. — Для надежности достаточно сотни всадников. Что их воины против наших? Грязь под ногами. Но этого числа слишком мало — не поверят. Возьмем три сотни. Из наших и дружественных родов. И наведем в лесах порядок, а то распустились. Заодно еще рабов наловим на продажу.
— А платить дань кто будет?
— Скажем, что гёты многих поубивали и мы милостью его освободили их на десять лет от дани. Ибо ни людей, ни еды. Там сущее опустошение.
— И он поверит? — усмехнулся Сусаг.
— Продав рабов, мы поднесем ему богатые дары. А оружие Беромира и его воинов станет доказательством наших слов. Он же знает, что лесной народ живет в крайней нужде и бедности. И оружия не имеет железного.
— Только вот… хм… сладкий песок и индийское железо, — кивнул Сусаг на подарки, лежащие у его ног. — Если Мила не обманула, то один этот нож стоит больше, чем десяток молодых и красивых невольниц.
— Если Беромира не укоротить — быть беде, — серьезно произнес Арак.
— А если укоротить — быть убытку, — нахмурился Сусаг. — Если он будет платить дань в десяток таких ножей, мы через несколько лет с золота есть станем.