— Хорошо. А про мою… приёмную семью есть какие-то новости?
Юля вскинула на меня взгляд:
— Ты теперь каждый день будешь спрашивать про них?
— Ну вот не надо, каждый день я не спрашиваю. Но знать хочу, как поживает мой клан. С ними точно всё нормально?
Тётя вздохнула, закрыла ноутбук, сняла очки и проговорила.
— Возникли некоторые затруднения. Ситуация непростая.
— Что это значит? Не тяни, говори как есть.
— Есть вероятность, что клан уничтожен.
— Вот дерьмо! Как это произошло? — у меня внутри всё сжалось. — Почему ты мне сразу не сказала?
— Потому что не было точных сведений… Да и сейчас нет. Новости пришли недавно. На Детей бури напали ратники Ламсдорфов. Наши люди вступили в бой и атаку отбили, но потом было решено отказаться от покровительства Детям бури. Вениамин Георгиевич отозвал ратников.
— Почему? Почему это произошло без моего разрешения? Даже без моего ведома?
— Потому что Вениамин Георгиевич посчитал, что в сложившихся обстоятельствах так будет лучше всего. Мы не можем рисковать понапрасну своими ратниками, пойми. Иногда приходится принимать трудные решения, выбирать меньшее из двух зол…
— Вы должны был уведомить меня, как главу рода.
— Возглавлять род — не в игрушки играть. Ты пока ко многому не готов…
— А это ты будешь решать? — я сверлил тётю негодующим взглядом. — Ты — наследница моего отца или, может быть, Вениамин Георгиевич?
— Прости, Даниил. Так получилось. Я сама узнала постфактум, по сути, ничего нельзя было изменить. И всё же считаю действия Вениамина Георгиевича вполне разумными. Если распылим силы по всем направлениям, Ламсдорфы ударят в самое слабое место, и тогда ты потеряешь всё: и семью, и компанию, а, скорее всего, и жизнь. Этого хочешь? Как я сказала, иногда приходится выбирать меньшее из двух зол. Это не пустые слова, поверь.
У меня внутри кипела бурю чувств, и всё же сквозь эту душевную какофонию доносился слабый голосок разума, твердящий, что тётя, возможно, не так уж неправа. Я сам вырос в суровых условиях и понимал, о чём она толкует: бывают ситуации, когда хорошего варианта просто нет.
Я постарался успокоиться. Следовало мыслить трезво. Для главы рода эмоции — плохой советчик. Мой приёмный отец часто это повторял, ведь мне предстояло возглавить общину, а, возможно, однажды войти в совет старейшин. Я не раз их видел. Это были мудрые, уравновешенные люди, храбрые, хладнокровные воины, выжившие в десятках сражений. Всегда хотел стать такими же, как они, они бы не устроили истерику, даже если бы мир перевернулся вверх ногами.
И пусть я не стал главой общины, зато мне достался целый княжеский род, и это возлагает на меня большую ответственность. Следовало думать о своём роде, а не о каких-то кочевниках, которые, как бы это цинично ни звучало, теперь не имели для нас никакого значения. Но как я мог остаться равнодушным к гибели семьи, пусть и приёмной, к смерти друзей? Слишком много потерь…