— Так куда же нам ехать? — спросил щуплый лысый мужик с несколькими золотыми зубами и глазами навыкате. Звали его Никодим Потапов, он возглавлял восточную общину.
— На запад. Там и пастбищ больше, и проблем меньше, и нет такой жары, как здесь. За Карпатами вообще пустыни нет. Разве никто об этом не знает? Туда и добраться ближе. Так зачем нам Урал? Там нас ждёт только смерть и рабство.
Действительно, про европейскую часть материка ходило много слухов. Дескать, на западе плодородных земель и пастбищ гораздо больше, чем у нас, а кто-то поговаривал, что там так же зелено, как и до Катаклизма. Но что-то мне не верилось. Вероятно, такая же глупая сказка, как и земля обетованная возле моря. Хорошие территории никто без присмотра не оставит.
— А что, идея неплохая, — проговорил Саныч — глава прибрежной общины. — Далось нам это море. А до Урала дюже далеко. Сколько туда тащиться надо? Вряд ли доедем. Попадётся на дороге какое-нибудь мудачьё вроде этих «призраков», и пиши пропало. Я тоже за западное направление.
Эх, Саныч, кажется, до сих пор не мог простить мне, что я его поселение спалил, хоть и защитил при этом всех прибрежников.
Начались споры. Я стоял в стороне и слушал. Мнения разделились. Старейшины сошлись на том, чтобы клан ехал вместе со мной. Всё-таки Богатырёв был влиятельным мужиком, настоящим лидером, и остальные три деда склонялись на его сторону. И, казалось бы, решение старейшин есть, значит, клан должен слушаться, но на деле всё было куда сложнее: общины приказам не подчинялись, каждая сама решала, в какой мере следовать указанию высшего управляющего органа.
В итоге четверо глав общин, включая Саныча и Славу, посчитали нужным отправиться на запад, и только трое остались на моей стороне, да и то Потапов колебался. Он заявил так: кто окажется в большинстве, у того больше шансов уцелеть, потому он к ним и примкнёт. То есть, фактически он тоже склонялся ехать со Славой.
Со мной оставались лишь две общины и семьи старейшин — не так много, как хотелось бы. Но, возможно, это даже лучше: чем меньше колонна, тем легче провести её через пустыню. Хотя мне всё равно было грустно: клан, состоящий из двух небольших общин — это не клан, а какое-то недоразумение.
Я уж думал махнуть рукой, мол, пускай едут куда хотят. Больше меня эта проблема волновать не будет, даже если все они там подохнуть.
— Неблагодарные! — грозный голос тёти Юли прервал всеобщий гвалт, и главы общин замолчали. — Вы твердите, что вас бросили, что князья вас не защищали, только деньги брали. А помнишь ли ты, Осин, кто вас оберегал от соседних племён, пока вы беззаботно пасли свои стада на подмосковных пастбищах? Забыли, что было сто тридцать лет назад? Забыли, как вас гнали с границы Польского княжества, куда вы так отчаянно сейчас стремитесь, и как жалкие остатки вашего клана прибились в Московский округ? Неужели память такая короткая? А теперь вы обвиняете нас в том, что на вас напали чужаки? А кто снабдил вас оружием? Кто дал вам своих самых сильных воинов, чтобы защитить вас? Двух недель не прошло, а вы уже забыли? А знаете ли вы, что основной поток рабов из наших земель идёт именно на запад, в Европу, потому что в Российской империи рабство запрещено, а там — нет? Ну так знайте! Поэтому вся ваша неблагодарная шайка скоро пополнит невольничьи рынки. Уже чуть было не пополнила. Где бы вы были, если бы князья Скуратовы снова не спасли ваши шкуры?