Со средней артиллерией вообще беда — три новых 152 мм пушки «Сисоя» замолчали — каземат горел как доменная печь, и пламя раздувалось в нем встречным потоком воздуха. Девять шестидюймовых пушек «Наварина» и «Нахимова» стреляли исправно и точно, но скорострельность вдвое меньше, чем у новых орудий Кане. А у броненосцев береговой обороны средний калибр вызывал только слезы — пара 120 мм пушек. И против «чертовой дюжины» русских стволов било 33 японских — и этот ливень осколков и «жидкого пламени» от взорвавшейся шимозы буквально сметал с верхней палубы пожарные команды. Оттого и разрастались на русских кораблях яркие костры — тушить огонь стало чрезвычайно трудно.
— Судьба словно посмеялась надо мною, подставив «Кассаги», — Фелькерзам только покачал головой. Видимо, Фортуна имеет странное чувство юмора — три японских корабля, которых в той реальности спасло счастливое для них стечение обстоятельств, сейчас отправились на дно. Наверное, потому, что помогли «домашние заготовки» — вот и появились у японцев потери, а у русских самое настоящее «головокружение от успехов». Но как закончилось послезнание, то произошел откат в реальность — ситуация для русских становилась все хуже и хуже, ведь уловками не заменишь действительное преимущество врага в выучке, в числе стволов, снарядной «начинки» и умении стрелять точно и далеко, сосредотачивать огонь отряда по одной цели. А еще в скорости и маневре — преимущество более чем серьезное.
— Надо отзывать «Ослябю», пусть крейсера попробуют отбиться самостоятельно — против них только семь вымпелов, — Фелькерзам принял решение, другого выхода не оставалось. Огромный корпус «Урала» притягивал к нему взоры японцев, те лезли к нему при первой возможности. И лишь броненосец с его десятидюймовыми пушками отпугивал самураев — стоило подоспеть Бэру, как те немедленно отбегали в туманную дымку, а потом приближались вновь, стоило «Ослябе» отойти.
Так большая сторожевая овчарка отгоняет мелких шакалов, что со всех сторон подходят к отаре, за добычей!
Однако Дмитрий Густавович не успел отдать приказ, как услышал за своей спиной всхлип, больше похожий на вырвавшийся у всех находящихся в рубке горестный стон:
— «Сенявин»!
Схемы бронирования и вооружения русского броненосного крейсера «Адмирал Нахимов» и японского бронепалубного крейсера «Кассаги»
— Это сколько он снарядов на себя принял, раз броневой пояс в воду ушел, — Фелькерзам не мог поверить собственным глазам — еще час тому назад маленький броненосец выглядел красавцем, а сейчас превратился в горящую развалину, накренившуюся, осевшую на нос по якорные клюзы. С такими повреждения не то, что дойти до Владивостока, продержаться на поверхности беспокойного моря хотя бы полчаса проблематично. А про то чтобы продолжать драться в линии и речи быть не могло.