Крыло императорской семьи.
Что Харстед там забыл?
Во внутреннем дворе она перемолвилась с парой человек из кьертанской свиты, поучаствовала в долгом и цветистом обмене любезностями с одной из императорских дочерей, а потом двинулась в сторону сада, отделявшего озеро от входа в лабиринт.
Выглядел он зловеще – разверстый зев чудища из колючек и трав. То, что нужно для тайного свидания.
Омилия двинулась вперёд, считая повороты – три направо, один налево, ещё три направо… Воздух здесь был прохладнее на пару градусов, но то, что местным казалось холодом, для наследницы Кьертании было просто свежестью летнего вечера. Широкий рукав синего одеяния зацепился за колючку – Омилия помянула дьяволов и сбилась со счёта.
К счастью, она почти пришла.
За следующим поворотом – последним направо – её ждала Ведела с сумкой на плече.
– Всё как вы просили, пресветлая, – сказала она, умудряясь тоном формального обращения выразить неодобрение, – здесь еда, вино… И я положила покрывало, чтобы вы не сидели на траве и не пачкали наряд.
– Большое спасибо, – сказала Омилия, забирая сумку. – Жди у входа, ладно? Если не появлюсь через пару часов или если кто-то…
Она не успела закончить, потому что из-за поворота – насвистывая, руки в карманах – явился Унельм, и Ведела, наградив и его неодобрительным взглядом, поспешно ретировалась.
– Мил! – Он быстро подошёл к ней, широко улыбаясь. – Можно тебя обнять?
– Только когда приготовим всё для пикника, – весело заявила она, хотя ничего больше ей не хотелось, чем оказаться в его объятиях.
Её весёлость, впрочем, не обманула Ульма – широкая улыбка померкла.
– Ты в порядке? Что-то случилось?
– Ничего нового. Лучше расскажи о себе. Чем ты занимаешься, когда не стоишь столбом за чьим-нибудь креслом?
– Прошу, не отзывайся о стоящих столбом пренебрежительно. Мне вот уже кажется, что нам нужно своё тайное общество или что-то вроде того. Для реабилитации.
«Реабилитация». Она невольно бросила взгляд на запястье Унельма, обнажившееся, когда он расстилал на траве плед и выкладывал на него припасённые Веделой чашечки для вина и само вино в бутылке с тонким горлышком, местные, источающие сок фрукты, а ещё умсанты – хрустящие трубочки из теста с острой овощной начинкой – и ори – особым образом тушенные в меду кусочки курицы, вывалянные в карамели, взрывающейся кислинкой на языке.
Запястье всё ещё выглядело покрасневшим, но пугающие тёмные пятна исчезли.
Ульм поймал её взгляд и подтянул рукав пониже, а потом плюхнулся рядом на расстеленный плед, потянул её за собой.
– Это пустяки, Мил. Сделал двойную дозу – всего делов. Сколько здесь всего! Это что, курица?