Магнус, должно быть, спит и видит себя новым владетелем, супругом пресветлой, всё ещё не старой и прекрасной… Да, прекрасной – благодарение лучшим кропарям и дарам Стужи, она ещё долго будет оставаться такой.
Недавний визит кропарей и лекарей подтвердил то, в чём она и без того была уверена. Ей почти сорок лет, но жизнь во дворце не сделала её изнеженной. Напротив, тело Кораделы крепче и здоровее, чем в юности.
Она ещё сможет подарить Кьертании новых наследников – если это понадобится. От отца Омилии она не сумела больше зачать ни разу… Но не слишком тревожилась, потому что была уверена: дочь предана ей безоговорочно и не подведёт в решительный момент.
Что ж, даже самые умные люди порой ошибаются.
Время есть. Даже если Омилия образумится – полезно будет иметь ещё ребёнка или двух, которые упрочат положение новой верховной владетельницы. Они также принесут ей поддержку, статус и деньги их отца… Кто это будет? Уж точно не Магнус.
Магнуса, как и многих других, придётся потом устранить – без лишнего шума, но решительно. Слишком много ему известно, чтобы и дальше держать при себе…
При мысли об этом Корадела ощутила укол сожаления. Ей нравилось говорить с Магнусом, нравилось, с какой лёгкостью он угадывает её слова и желания.
Что ж, во дворце любой дружбе приходит конец – рано или поздно.
Голова заболела сильнее – по макушке пробежали мурашки, похожие на лёгкие прикосновения. Корадела, стиснув зубы, обхватила голову руками. Давно можно было бы бросить терпеть, принять лекарство – выжимка вуррьей желчи, толчёное бедро ревки, немного трав… Но Корадела не привыкла нежить своё тело без лишней необходимости, что бы ни думали о ней завистники.
Она подвинула к себе золотой колокольчик, резко тряхнула им раз, другой. Служанка определённо будет уволена – пусть только принесёт чай, и Корадела не откажет себе в удовольствии лично сообщить ей об этом. Дрожащие губки, слёзы, бледность – может, от одного этого зрелища ей полегчает, хотя она, Корадела, Мир и Душа тому вечные свидетели, не из тех, кто просто так срывает на ком-то злость.
Что бы ни думали о ней другие.
Что бы ни думала о ней Омилия.
Корадела резко встала, подошла к окну, всматриваясь в потемневшее небо. На нём ни облачка – и полная луна, Око Души. Видно так хорошо, что можно разглядеть на её серебряной поверхности человечка.
Лунный человечек – так его называла Омилия давным-давно. Она даже придумала ему имя – вспомнить бы какое. Впрочем, это не имеет значения.
Пока дочь была совсем маленькой, Корадела проводила с ней не так много времени, как няни, придворные динны, учителя и наставницы, поэтому ярко помнила лишь несколько эпизодов из детства дочери.