«Почему нет?»
– До сих пор госпожа Тиата не давала нам ни малейшего повода усомниться в её честности. Здесь, в Вуан-Фо, потребовать гарантий – значит унизить. Обвинить во лжи…
– Я не имела в виду, что она лжёт, – промямлила Омилия. – Просто… война, золотая граница, Алая пустыня… Разве всё это не может длиться до бесконечности? Кьертании придётся производить больше препаратов, и…
– Кораделы в тебе больше, чем я думал, – пробормотал отец, качая головой, и Омилия отстранённо удивилась тому, как мало боли причинил ей этот укол. В конце концов, нечто подобное она часто слышала от матери.
«Ты вся в своего отца».
«Бесплодные мечты без мыслей о последствиях – по части владетеля, дорогая дочь. Не стоит подражать ему».
– Думаю, тебе надо отдохнуть, – холодно сказал он. – Поговорим позже.
Омилия послушно встала, поклонилась деревянной спиной.
Должно быть, она разочаровала его – но у неё не было сил об этом думать.
Может, следовало притворяться лучше, поддерживать его во всём – ведь после ссоры с матерью он был нужен ей… Пока она слишком молода, чтобы вести собственную партию.
Омилия думала об этой будущей партии – своей жизни – со странной тоской, и больше всего на свете она желала оказаться рядом с Унельмом.
Ей не хотелось пока возвращаться в свои покои – и она свернула в одну из боковых галерей, перевитых лианами и гибкими ветвями, клонящимися к полу под грузом тяжёлых лиловых цветков.
У одной из колонн ветви эти так крепко переплелись между собой, что образовали нечто вроде шалаша. Это напомнило Омилии их с Биркером секретный домик – и, услышав детский смех, она не удивилась.
В надёжном укрытии зелени и душного сладкого аромата в самом деле прятались дети. Четверо малышей – самому старшему, должно быть, не больше пяти лет. Все разодетые в драгоценный шёлк, с заботливо переплетёнными золотыми лентами волосами. На фоне чёрных головок особенно выделялась одна, светлая, почти золотистая. Девочка или мальчик? Непонятно – дети были одеты одинаково, независимо от пола, а короткие волосы парили над головой, как растрёпанные лепестки над тонким стеблем.
Все они болтали на вуан-форе – но, поймав голубоглазый взгляд этого ребёнка, Омилия убедилась окончательно: он или она родом из Кьертании.
Как кьертанский малыш очутился здесь? Ребёнок кого-то из постоянно живущих послов? Плод смешанного союза?
Она шагнула вперёд, приветливо улыбнулась, но, завидев её, дети завизжали, как обезьянки, и бросились прочь, вниз по галерее. Золотистый хохолок мелькнул среди чёрных макушек и пропал, будто его и не было.