С Николаем же мы свернули за угол одного из флигелей, но, судя по тому, что голос Оленьки удалялся, Владимиру Викентьевичу отделаться от неё не получилось. Разделяй и властвуй. Смотрю, этим принципом Хомяковы овладели в полной мере. Во всяком случае, в той части, которая касается разделения.
— Владимир Викентьевич потом опять скажет, что ваша компания меня компрометирует, — усмехнулась я.
— Не скажет. Он прекрасно понимает, что в клановом святилище одного постороннего и то много, — серьёзно ответил Николай. — Нарушается настройка, и Велес может не откликнуться. Поэтому чем дальше он от нас будет, тем лучше. Не волнуйтесь, Лиза, он ничего такого не подумает, пусть и сильно сомневается в успехе.
Мы шли по расчищенной дорожке, хотя я не видела никого, кто бы этим мог заниматься. Вообще ни одной живой души во дворе не было. Даже привратник, распахнув ворота и впустив хозяйскую машину, тут же скрылся в сторожке. Но дом, куда Оленька повела Владимира Викентьевича, выглядел обжитым. Во всяком случае, я заметила силуэты любопытствующих в окнах. Надеюсь, на улицу они не выходят не потому, что боятся солнечного света, но проверить всё-таки стоит до того, как придётся сводить с ними близкое знакомство.
— Николай, а вампиры в Ильинске или окрестностях есть?
— Вампиры? — удивился он. — Вампиры — это сказки, Лиза.
— Оборотни не сказки, а вампиры, значит, сказки, — проворчала я.
— Вампира я ни одного не видел, а оборотня наблюдаю каждый день, когда бреюсь, — парировал Николай.
По оборотням у меня самой сомнений уже не было, поскольку одного я даже обнаружила в своей комнате в животной форме и сейчас порадовалась, что об этом никто не знает, а то бы с Николая сталось вызвать Юрия ещё раз, а с неизвестного журналиста — написать статью уже с указанием «гимназистки С.». Хорошо, что я вовремя выбросила лишнее из своей комнаты. Юрий, конечно, рысью весил немало, но весь он столько, сколько весил человеком, я бы его не то что из окна не выбросила, я бы его туда вовсе не дотащила.
— А как получается, что вес человеческой и животной формы разный? — спросила я. — Материя же не может браться ниоткуда и уходить в никуда.
— Эфирное тело, — пояснил Николай. — На время оборота лишнее уходит туда. Если, конечно, можно говорить о том, что у меня есть что-то лишнее.
И он весьма хитро на меня посмотрел, наверняка рассчитывая, что я сразу начну убеждать, что уж у кого у кого, а у него нет ничего лишнего и быть не может. Но я не Оленька, на такое не ведусь, поэтому невозмутимо ответила:
— Не знаю, я ведь не видела вашего зверя, Николай.