Целитель спорить не стал, лишь насмешливо посмотрел. Имел ли он возможность сравнить или априори считал рысьинское лучшим? Скорее второе: вряд ли посторонним целителям доводилось дегустировать хомяковские фрукты, а вот Оленька, напротив, могла что-то попробовать у нас и сделать вывод. Если, конечно, княгиня снисходила до того, чтобы присылать нам с мамой фрукты из своих оранжерей. Не слишком она походила на щедрую благотворительницу.
— А всё почему? — продолжила развивать успех подруга. — Потому что, когда всё делаешь с любовью, всегда получается лучше. А маменька если уж чем занимается, то только с любовью.
Владимир Викентьевич опять промолчал, лишь выразительно посмотрел на брата с сестрой и хмыкнул столь ехидно, что даже сомнений не осталось: лучшим результатом любви Анны Васильевны он считал её детей, а никак не оранжерейные успехи. Но Хомяковы либо сделали вид, что не заметили, либо действительно не обратили внимания на мнение целителя, высказанного столь неявно, поэтому тему не поменяли.
— А всё началось с клубники, — заметил Николай. — С клубники, которую мама весьма любит, и одной маленькой оранжереи. А теперь это огромнейший комплекс, в котором чего только нет. Если вы захотите, Лиза, я вам всё покажу.
— Мы сюда приехали не за этим, — торопливо возразил Владимир Викентьевич, заметив, что я уже почти готова согласиться. — Нам ещё в город возвращаться, и желательно засветло. Не надо затягивать наш визит. Я отвечаю за Елизавету Дмитриевну.
И сурово посмотрел, словно действительно был моим ближайшим родственником. Нет, от Владимира Викентьевича нужно съезжать. Жить за его спиной, конечно, удобно, но его опека сильно мешает. Во всяком случае, в последнее время.
— В любом случае дальше пойдём только мы с Лизой. — Николай нехорошо прищурился, глядя на целителя. — Вас, Владимир Викентьевич, я в клановое святилище не приглашаю.
— Но… — запротестовал было целитель.
— Не приглашаю, — повторил с нажимом Николай. — Оля, распорядись, чтобы Владимира Викентьевича напоили чаем.
— Пойдёмте, Владимир Викентьевич. — Оленька уцепилась за рукав целителя. — Персиков не обещаю, но варенье наше непременно к чаю подадут. И оно точно лучше того, что вам могут предложить у Рысьиных.
— А если я не хочу чаю? — Владимир Викентьевич пытался освободиться, но Оленька уже уверенно тянула его к главному дому.
— Тогда попрошу принести вам что-нибудь покрепче. Вы что предпочитаете? Коньяк? Водку? Или домашние наливочки? У нас и ликёры есть, не волнуйтесь, всякие разные есть, вам понравятся, — тараторила Оленька, таща жертву за собой, как маленький бульдозер. — Вам остаётся только выбрать, что вы будете пробовать.