Так что десант пойдёт на шлюпках. А море волновалось, и то, что мы стояли на дрейфе, тоже было проблемой. Корабль разворачивало. Но и французы получат свое. Море и для нас и для них негостеприимное, волнующееся.
— Вот! Хватит, али ещё нужно? — спрашивал боцман, показывая на место для установки пушки.
— Справно, — подтвердил Спиридов.
— Давай, тащи пушки! — скомандовал я.
Осадные орудия стояли привязанными на палубе. Две пушки были 18-фунтовыми, ещё три мортиры — пятипудовые.
Спасибо товарищам, ну или господам, что много говорят, а я внимательно слушаю. Теперь знаю, где сколько фунтов и сколько пудов в тех орудиях, что, как оказалось, за мной числились. Нужно еще было включить внутренний калькулятор, чтобы представлять что к чему в привычной мне метрической системе мер.
Пушки были в данный момент почти что чемоданом без ручки. Они очень сильно перегружали Митаву. Так что я даже всерьез думал о том, чтобы сбросить орудия, как балласт, если не получится задуманное. Впрочем, если не получится, нужно весь корабль пускать на дно.
— Итак, господа, мы готовы, — сказал я, обращаясь к тем, кто пришел на военный совет.
— Французские команды, не дождавшись спущенных наших флагов, уже усаживаются в лодки, — когда я дал слово Спиридову, он стал докладывать. — До двух рот неприятеля пойдет на приступ. Нас — шесть десятков. Коли же в бой не вступят линейные корабли, мы имеем шанс подбить французов и спешно уходить.
— Я правильно понимаю, что им нужно начать спасение утопающих, и будет не до нас? — спросил я.
— Вы всех нас погубите, — высказал скепсис присоединившийся к военному совету корабельный комиссар.
— А все ли вы готовы умереть, но не сдаться? Покрыть себя славой, а не позором? — строго спросил я. — Тогда нужно готовиться ко всему, даже к тому, чтобы и самим взрывать фрегат.
— А вы мною не командуйте, я выше чином… — тот же комиссар вновь высказался.
— Если пришли, то уж подчинитесь! Нет, то идите и молитесь! — жестко потребовал я. — Меня волнуют пушки, а не ваши титулы и чины.
— Знаете ли… — возмутился комисар, но замолчал.
— Только Богу то ведомо. Еще никто сию задумку не пробовал. Кому сказать… Осадным орудием бить с корабля! — Лаптев покачал головой.
Главная проблема была в том, что на Митаве просто не хватало огневой мощи. Фрегат имел тридцать две пушки против суммарно ста двадцати двух пушек французов — почти один к четырем. И даже мне, человеку, опирающемуся на логику, а не на опыт морского сражения, понятно, что мы не можем давать бой линейным кораблям. Нам нужно уходить.
С другой же стороны, ни у нас, ни у противника, нет пушек на корме или на носе. Вот это и собирались мы исправить, что иметь возможность ударить по неприятелю, когда у противника нечем отвечать, пока из бортовые орудия не станут до нас доставать.