— А вот на воде и шлюпки, полные солдат и матросов моих абордажных команд, сейчас фрегат будет сдан. Не расстраивайтесь! Вы же будете в плену не где-нибудь, а на родине, в благословенной Франции. Какая нелепость, не правда ли? — усмехался шеф-эскадр Жан Андре Баррай.
— На фрегате подняты заслонки, они готовятся к сопротивлению! Русские открывают пушки! У них в зоне поражения наш десант! — кричали тем временем офицеры на французском флагмане.
— Дьявол! — выругался Баррай.
Нужно время, чтобы поднять четыре якоря, нужно время, чтобы выставить паруса. Но еще и другое… Абордажные команды сейчас в море, и если их собирать, то еще будет затрачено время. А если следовать к русскому фрегату, то напорешься на свои же шлюпы. Все это может дать русским шанс уйти в туман, несмотря на то, что Ахилл более скоростной корабль, чем Митава.
Но шеф-эскадр сдаваться точно не собирался. Он в душе презирал своего соплеменника на русской службе, а сейчас… Ведь оставить русский корабль без внимания для Баррая было равносильно поражению.
— Линейному кораблю Флеро готовиться в погоню! — принял решение шеф-эскадр.
Глава 3
Глава 3
В морском деле близкое расстояние от неприятеля и взаимная помощь друг другу есть лучшая тактика. — Адмирал П. С. Нахимов.
Балтийское море. Район Данцига
25 мая 1734 года
— Руби борта! — кричал боцман. — Ах ты, Богу душу мать! Ты, окоем, что делаешь!
Недалеко от боцмана и матросов стоял батюшка и на каждое скверное слово осенял крестом и боцмана, и матросов. Словно в молитвенном запале, священник крестил без остановки — ругань лилась непрерывно, как морские волны, ударяющиеся о борт фрегата.
— Сержант, выдержит ли канат откат от пушки? — спрашивал я.
— Ваше благородие, так должно. Канат выдержит, а вот борта, за кои его цеплять… — отвечал сержант, которого, как оказалось, звали Иван, а по фамилии — Кашин.
Я теперь вслух называл его сержантом, без сомнений.. И алебарда у него имелась, как отличительный признак старшинства над солдатами. Да и сами они при мне к Ивану Кашину обращались по званию. Так что не ошибся, сержант он, и мой, по сути, заместитель.
— Я сумневаюсь по бомбардам, — ко мне подошел Лаптев. — Сколь они помогут?
— Крепите лучше! — только и мог я ответить.
Мортиры были поставлены на толстые брусья, чтобы при первом же выстреле не проломить палубу. Да и это было опасным. Такое решение точно в нормальной обстановке никто бы не одобрил. Но сколь нормальной ситуация была для нас? То-то… И решения принимались опасные.
Я не морской офицер, хотя и служил в морской пехоте. Кое-что слышал да знаю. Но насколько мои знания могут пригодиться в этом времени? Вот только пригодятся ли они в этом веке — ещё вопрос.