Их ядра по навесной траектории отправились в сторону французских линейных кораблей. Но это был выстрел так, больше для острастки. Главное — показать, что у нас есть зубы. Попадание с такого оружия могло быть только что случайным. Но и французам мы показывали, что собираемся драться — и даже на корме у нас имеется, чем встречать врага.
— Попали! Попали! — прокричали на корабле, пристально наблюдавшие за тем, как начался бой.
Нет, ядро, пущенное мортирой пролетело мимо, к сожалению. А картечь, заряженная в оставшуюся пушку, нашла цель. Одна шлюпка была буквально изрешечена. На ней — первые убитые враги.
— Александр Лукич, можете еще ударить? — кричал мне Спиридов.
— Нет! — признался я. — Только штуцерами.
В это время мои бойцы перезаряжали нарезные ружья. Это дело требовало до двух минут, ну или когда они друг другу помогали, полторы минуты. Мягко сказать, оружие спорное. Скорострельностью оно не блистало. Но дальность и точность брали своё. Фузеи? Сейчас — бесполезны. Вот подойдут французы на метров пятьдесят, вот тогда можно и ими стрелять. Но только залпами.
— Бах-ба-бах! — разрядились пять пушек фрегата по правому борту, куда приблизились еще две шлюпки.
Попаданий во врага критических не было. Но десяток раненых или убитых — и ещё важнее: пробоины, имелись. Теперь гребли они не вперёд, а за жизнь. Шлюпки тонули. А фрегат тем временем ловил ветер и уходил севернее.
— По правому борту! — кричали на корабле.
Я посмотрел вправо.
— Бах-ба-бах! — это уже французы стреляли.
С высоты палубы было видно: две шлюпки были слишком близко.
Наши частью пригнулись, пропуская выше голов вражеские пули, а иные матросы попадали на палубу в панике — хорошо хоть, никто не кричал «мамочка». Да… Боевой дух еще тот. Но не буду осуждать. Для большинства это первый бой. Как правило, в своем первом бою новичку нужно только выжить и не мешать остальным. А что делать, если новичков большинство? Я скажу — сжать зубы и сражаться!
— Кашин, остаешься здесь, командуй! — выкрикнул я сержанту. — Первый этот… плутонг, за мной!
Французы уже закинули абордажные кошки и подтягивали шлюпки. В этом месте, справа, ближе к корме, наши пушки уже были разряжены, а ружейными выстрелами враг не позволял начать новое заряжание. Точно, гады, били. Вообще работали лягушатники споро, смело и решительно. Нужно… очень нужно тренировать солдат и матросов, чтобы вот так уметь. Не готовы наши к серьезному бою. Запустили флот после Петра Великого.
А мне терять нечего, кроме чести и достоинства. Я сто лет прожил, но ведь я уже умер, а оказавшись в новом теле, еще не научился ценить новую жизнь. И будет ли такая возможность? Меня пока в этом мире только и держала цель — не дать произойти сдаче русского фрегата. Вот выживу, буду ставить и другие цели перед собой. Без них и жизнь — не жизнь, а вдох да выдох.