Я подошёл к простенку между высокими окнами, в котором висела, как мне показалось, большая прикрытая тёмным шёлком картина. Отодвинул шёлк и увидел тщательно начерченный на пергаменте план Резиденции Владык, врисованный внутрь очень сложного символа — чего-то вроде большой розы с множеством лепестков или, вернее, двух роз, вписанных друг в друга.
Сам чертёж размещался внутри сердцевины-многоугольника.
— Интересно, — сказал я. — А зачем он?
— Ну, — Индар ухмыльнулся, как довольный кот, — сильное напряжение сил можно ощутить, если потрогать. Или прокол реальности — если, например, кто-то вызвал демона, или возмущение эфира от проклятия… Правда, воздействия должны быть достаточно мощные, мелкие не ловятся. Может быть, дело в размерах чертежа… масштаб смазывает воздействия…
— А приманки вроде той, что мы размотали, видно? — спросил я. — Здорово облегчило бы работу.
— Удачное словцо, — сказал Индар, — но правильно это называется «артефакт-указатель». Отслеживать эту ерунду я не собирался: вряд ли прежде кто-то стал бы этим пользоваться при дворе, грубо. Я присматривал за дорогими коллегами… на всякий случай. Вообще — у меня довольно много методов слежки. Поэтому, я думаю, мы вычислим, так сказать, противника. Может, ещё твой приятель-вампир что-то подскажет… в общем, вычислим. Я практически уверен. Другой вопрос — что потом делать с ним… кое-какие силы у меня есть, но…
Индар так спокойно и между прочим причислил себя к нашей команде — или, вернее, нас к своей, что я даже слегка растерялся.
Индар принял моё молчание за нерешительность.
— Э, лич, мы уже ввязались! Теперь уж ничего не поделаешь: надо продолжать, пока не сожрали.
— Мессир Клай, — окликнул Рэдерик из-за двери, — а можно войти?
— Позволишь? — спросил я Индара.
— Пусть привыкает, — позволил Индар.
И всё.
Мы все немедленно попали в лапы Рэдерика, которому было интересно. Но дело даже не в том, что в лабораторию некроманта попал любопытный ребёнок: наш принц-бастард был практичен до изумления. И циничен приблизительно настолько же.
— Если вы меня слышите, мессир Индар, — сказал он, входя, — я вам благодарен. Отчим не позволял мне заходить в лабораторию и рабочий кабинет.
Барн вошёл за ним — и ему явственно захотелось выйти. Барн не был в Синелесье — не вполне себе представлял, что именно можно увидеть у перелесского некроманта. Зато Рэдерик был в тихом восторге — примерно в таком же, какой, я думаю, чувствует сын капитана, когда его впервые берут на судно, или сын заводского мастера, когда впервые видит прокатный стан.