— Я из них выбью, — пообещал Норфин.
— Пожалуйста, полегче, мессир маршал, — сказал я. — Может оказаться, что на Сэгле что-то серьёзное держится. А леди вряд ли знает хоть что-нибудь полезное.
Норфин врезал мне по спине, как кадет своему приятелю:
— Понял. Где этот секретный выход?
Выход мы с Индаром ему показали, а я уточнил время. Рэдерик смотрел и слушал, не встревал в разговоры и не путался под руками, но явно делал выводы. Норфин, кажется, заметил это, потому что сказал ему:
— А ты не дурачок, принц Рэдерик. Глядишь, мы как-нибудь справимся, а?
Рэдерик забыл, что нужно придуриваться. Он взглянул на Норфина с сожалением:
— Мы не справимся. У вас специалистов нет, а я ещё очень мало знаю. Вам команда нужна, мессир Норфин.
Норфин вздохнул и погладил его по голове.
— Эх, — вздохнул он горько, — даже ребёнку ясно… ничего, принц, мы уж как-нибудь…
— Не упустите мотор, — сказал я. — Добывайте информацию. Нам надо идти.
— Идите, идите, — махнул рукой Норфин. — Идите, ясно.
— Тебе надо к Вэгсу зайти, — сказал Индар. — Это «нездоровится» похоже на порчу.
Я кивнул — и мы ушли. Я шёл к апартаментам Вэгса и думал: скучно тут точно не будет. И тосковать по дому решительно некогда.
У Вэгса была личная свита. И старая прислуга. Шикарно устроился по нынешнему времени.
Двери в его личные апартаменты нам открыл, по-моему, его камердинер или старый лакей из заслуженных, суровый, как один из генералов Норфина. И на лице у него обозначилась такая сложная смесь чувств, что уже и говорить-то ничего было не надо: и так всё ясно.
На дворе уже стемнело, добрые люди спят, а эти припёрлись к больному мессиру: фарфоровый кадавр, деревенщина с некромантскими черепами и шкет сомнительного происхождения. Зачем припёрлись?
— Мессир собираются спать, — сообщил лакей и недружелюбно, и не слишком вежливо. — У мессира недавно медик были. Мессир недомогают сильно.
— Что сказал медик? — спросил я.
— Да много кой-чего наговорил, — нехотя сказал лакей и вздохнул. — Говорит, отолщение сердца от крепких напитков и пароксизм нервов. От каких напитков? Мессир отродясь и не пили-то ничего, крепче эля…
— Видишь, лич, как я лихо ставлю диагнозы, — самодовольно ухмыльнулся Индар. — Похоже, подтверждается.
— Может, я смогу помочь, — сказал я.
— Медик не смогли, а вы не медик, — так же хмуро сказал лакей. — Чего их тревожить-то зря.
— У меня свои способы, — сказал я. — Хуже точно не сделаю.
Лакей снова вздохнул, ещё более горестно, и пропустил нас в апартаменты.
Мы прошли в очень уютную небольшую гостиную, мягко освещённую модной лампой под розовым абажуром, и нам навстречу с дивана встала усталая, но миловидная молодая женщина. Отложила шитьё — какую-то детскую одежонку.