— Не твоё дело! — Лисса сузила глаза, её хорошенькое личико стало почти страшным. — Ты пойдёшь! Ты мой ребёнок! Ты должен делать что прикажут!
Она зашлась. Я уже видел такое: в таком состоянии люди делают ужасные вещи.
— Молчать! — рявкнул Норфин и врезал по столу кулаком.
Я слышал, как дубовая столешница треснула под скатертью. Лисса чуть присела от силы звука — и замолчала.
Рэдерик выдохнул и легонько прислонился плечом к Барну.
— Большое спасибо, мессир маршал, — сказал я. — Позвольте мне теперь уточнить, в чём дело.
— А дело, мессиры рыбоеды, в следующем, — почти радостно выдал Индар. — Леди Лисса продала свою кровиночку мессиру Сэглу из дома Старого Бора.
На этих словах Барн встал и подошёл к двери. Просто её заблокировал, чтобы Лисса не вздумала удрать. Норфин и сама Лисса смотрели на нас удивлённо, Рэдерик нахохлился, как воробей, и ждал.
Индар одобрительно кивнул Барну и продолжил:
— Так вот: генерал этот, замечу, не с нашей клумбы с сорняками, а из вполне годной старой аристократии. Сегодня их должны вывести из Резиденции Владык к трём часам пополуночи, около одного из потайных выходов будет ждать мотор. Леди Лиссе обещано полмиллиона, гражданство Девятиозерья и вилла на берегу Светлого озера, плюс Сэгл сделал ей предложение. «Я увезу вас, — говорил, — прелестная, из этой ужасной страны, где нас всех ничего не ждёт, кроме смерти». Но принц нужен кому-то, кого он представляет. И бумаги принца тоже: письмо Рандольфа у дамочки за корсажем.
— Отлично, — сказал я. — Лучше и быть не может.
— Что именно? — спросил Норфин, хмурясь.
— Скажите, мессир маршал, — спросил я, — вы можете послать за Сэглом из дома Старого Бора?
— А он ни при чём! — торопливо и уже испуганно, а не злобно воскликнула Лисса.
— А вы, леди, не могли бы отдать мне бумаги Рандольфа? — сказал я так галантно, как только вышло. — Пока мессир Норфин не позвал своих гвардейцев. А то они ж доставать полезут… солдатня, невежество…
— У меня ничего нет! — пискнула Лисса, кутаясь в шаль.
— То есть пусть обыскивают? — сказал я.
Она, бледнея, залезла под шаль — и швырнула на стол пухлый конверт, запечатанный гербом Золотого Сокола.
— Ничего себе… — пробормотал Норфин. — Ждите здесь.
И вышел. Лисса хотела выскочить следом, но я поймал её за локоток.
— Мы с вами подождём, леди.
— Мама всё-таки решила выйти замуж? — спросил Рэдерик.
Интонация у него была разочарованная и усталая, как у тридцатилетнего политика.
— Я сто раз говорила, что это не твоё дело! — огрызнулась Лисса.
— Моё, — сказал Рэдерик. — Ты могла бы стать королевой-матерью, а теперь, наверное, попадёшь в большую беду. Я предупреждал.