Ради справедливости надо отметить, что городская стража Люнденвика активно занималась делом об исчезновении миссис Джейн Пламптон. Более того, именно в этот момент папка, заведённая накануне, лежала на столе полковника Дэниела Паттерсона, начальника стражи. Папка была, скажем прямо, тощенькая, и содержала в себе всего четыре листка: заявление почтенного господина Ли Бэя о розыске его невестки, плюс три документа. Первый — об опросе означенного господина Ли, второй — об осмотре квартиры, где миссис Пламптон проживала вместе с мужем Марком, в третьем же излагалась беседа детектив-сержанта Робинсона с сотрудниками агентства «Правильный выбор».
Паттерсон почесал в затылке и взялся за коммуникатор. Несколько сигналов, и на экране появилось лицо Кеннета Гарсайда, главы люнденвикского отделения Службы магической безопасности. Знакомы они было со школы, где Кеннет носил прозвище «Лещ», за увёртливость, а Дэн — «Челюсти», за хватку.
— Слушай, Лещ, мне нужны кое-какие сведения, — после короткого приветствия сказал Паттерсон.
— Спрашивай.
— Тебе что-то говорит фамилия Пламптон? Марк Пламптон и его жена Джейн.
— Предположим.
— Хотелось бы знать…
— Ты обедал? — прервал его Кеннет.
Паттерсон посмотрел на часы, и его брови удивлённо приподнялись.
— Перехватил что-то так давно, что уже даже забыл об этом.
— Тогда встретимся за ужином. Выбирай: в «Чёрном лебеде» или у тебя дома?
Дэн задумался: в пабе шумно, и никогда не знаешь, кто сидит за спиной и может тебя услышать. Дома тихо, и еда отличная, но там жена и сын. Майя не любит, когда он приносит работу домой…
— У меня, — твёрдо ответил он. — В любом случае, я предпочитаю портвейн пиву.
В восемь часов вечера Полина поднялась по четырём ступенькам парадного крыльца особняка леди Конвей. Дверной молоток был сделан в виде кошачьей головы, за хвостик держащей в зубах мышь. Собственно, мышью и нужно было стучать. Гостья хмыкнула и поднесла руку к этой композиции. Мышь задёргалась и ударила по сияющей латунной пластине.
Почти мгновенно дверь распахнулась, и дворецкий — невысокий и кругленький, словно мячик, в тёмно-сером костюме и чёрном галстуке — с поклоном пропустил её в дом, принял куртку и шляпку, и приказал дылде-лакею проводить леди в малую гостиную.
Дамы пили шерри и мило беседовали о погоде, об ателье мадам Фолье и сегодняшней примерке, о грядущем праздновании Перелома года… Словом, о чём угодно, кроме того, что действительно собирались обсудить. Наконец Гривс торжественно объявил, что ужин подан.