Мне даже показалось, что она сейчас подастся вперёд и поцелует меня при всех, но… Не случилось.
— Лучше бы в ЦПКТБ пошла на практику. Чертить бы научилась. А тут… Эта сайра уже по ночам снится. И запах. От меня не пахнет рыбой?
Она приникла ко мне, а потом отпрянула и со страхом заглянула мне в глаза.
— Да-а-а… Вроде, нет, — с сомнением в голосе произнёс я.
Глаза её расширились, и я обратил внимание, что веки её «затонированы» и подведены, а ресницы накрашены.
— Ты пахнешь «Елисейскими полями», — сказал я, — и прекрасно выглядишь.
Лариса вздохнула.
— Пошли, потанцуем, что-ли, — сказала она.
— Ты же не любишь быстрые зажигательные танцы.
— Не люблю, — кивнула она. — А что делать?
— Минуточку…
Я нажал на плейере меню и раскрыл список песен и композиций, выбрал, нажал «пляу». Прошёл проигрыш и Челентано начал: Su confessa amore mio io non sono piu il solo, l’unicohai nascosto nel cuore tuo una storia irrinunciabile[2]
Не знаю, почему я выбрал эту песню. Может потому что я себя вдруг почувствовал очень хреново. Не этого я ждал от нашей встречи. Хотя, ведь никто мне ничего не обещал во Владивостоке. Это я уже сам выдумал себе, пока не видел Ларису, «не весть, что». Однако, ведь ничего в отношениях не изменилось. Их просто не было, отношений-то. Сейчас можно было подумать, что в её глазах проскочило почти признание. Но тут же пока она смотрела на меня, огонёк в глазах погас. И так всегда, то потухнет, то погаснет…
Я уже привык к таким колебаниям, но это начинало раздражать. Ни два, ни полтора, ни куд-кудах, ни кукареку. То притянет, то отталкивает. Даже уже и целовались. А всё равно, буквально следующая встреча и снова всё начинай сначала.
Вот и сейчас танцуем, а будто с неживой, прости господи.
— Может она заколдованная? — подумал я. — Вон, как другие девчонки на меня реагируют. Я же нежный, млять. И сэнсорика у меня повышенная. Погладить могу, приласкать. А ей словно этого вообще не надо! Ни от кого! Или от того надо, кто недоступен. От какого-нибудь киногероя, актёра. В Абдулова она влюблена, например. Он, как раз только что в «Обыкновенном чуде» снялся. Красавчик — спору нет. Глаза такие масляные! Губы! Чувственный, как говорят, рот! У меня — точно совсем не то.
— Так, наверное, и есть, — решил я, водя туда-сюда, послушное тело. — Она ведь спокойно реагирует на мои рассказы о моих похождениях. Прямо с интересом слушает. И я ей о своих к ней чувствах не говорил. Страшно, если пошлёт меня подальше. Как-то говорила, что одна из их девчонок сказала, что я у неё, как подружка. Я ведь со всеми её подругами перезнакомился. И спокойно в их обществе находился, слушая всякую девчоночью лабуду. Там у них такие есть болтушки, что не переслушаешь, а я ничего, терпел. И даже не терпел. Мне её общество было приятным, а всё остальное воспринимается, как природный шум. Шум волн, ветра, грозы и дождя.