Руслан не соврал: Лютый и его люди пропали из наших жизней. И сам Подгорный действительно давно ушел из криминала. И старается не касаться.
Не всегда выходит, но такова уж природа его деятельности.
Доказать это папе было невозможно. И каждый раз я уезжала от него с тяжелым сердцем.
И вот теперь он здесь. В не дорогом строгом костюме, поправляет рукава пиджака, глядя на меня с Русланом…
А я жду его слов.
Он сам к нам подходит. Рука мужа ложится мне на талию, слегка сжимает, вынуждая прижаться к сильному телу. Как Руслан и сказал: он не откажется от меня, как бы ни складывалось. И я не готова от него оказаться.
– Поздравляю, дочка, – в глазах папы стоят слезы, и, не выдержав, я бросаюсь к нему, крепко обнимаю.
– Ты счастлива? Счастлива с ним? – слышу шепот папы.У самой глаза на мокром месте. Плевать на макияж. Я так рада, что он пришел!
– Очень, – говорю честно, и объятия крепче становятся.
А когда отпускает меня, папа руку Руслану протягивает. Тот пожимает.
– Не знаю, что сказать, – усмехается отец. – Ты и сам все знаешь.
Руслан кивает.
– И ты знаешь, – произносит в ответ. – Что я дочь твою люблю. И все сделаю для того, чтобы она счастлива была.
– Вижу.
– Пойдем к столу, пап, – тяну его, усаживаю рядом с собой.
С другой стороны опускается на стул Руслан.
И вот в этот момент я чувствую себя по-настоящему счастливой.
Разве что…
Минут через тридцать утягиваю Руслана на террасу.
– Что? – смотрит он непонимающе.
– У меня есть подарок на свадьбу, – улыбаюсь неуверенно. Протягиваю коробочку.
Руслан, хмурясь, ее открывает. А потом на меня взгляд понимает. И взгляд этот… Ну точно могу сказать: муж мой в крайней степени охреневания.
– Серьезно это, Вась? – переспрашивает, облизывая пухлые губы. Киваю.
– Срок шесть недель.
Молчание. Руслан на тест в коробочке смотрит, а меня на секунду страх одолевает. А вдруг он не рад? Вдруг не хочет детей? Это случайно вышло, мы не планировали…
И в следующую секунду Руслан меня подхватывает и кружит. Я верещу, за него уцепившись. И одновременно плакать хочется и смеяться.
– Я думал, счастливее быть невозможно, – говорит, поставив меня на пол. Лицо мое гладит. – Но тебе, Василиса, неизменно удается делать мне еще более счастливым.
– Просто я люблю тебя, – выдыхаю и тянусь к нему.
– И я тебя люблю. Вас. Охренеть, как люблю, малыш.
Руслан
Еще примерно восемь месяцев спустя
Я меряю шагами больничный коридор, прислушиваясь к звукам доносящимся из палаты, из которой Василиса выставила меня двадцать минут назад.
Она рожает. Пздц. Моя жена рожает, а меня трясет, как пацана какого-то.