Чудесно. В смысле, очень познавательно. Почти как в музее, только ни черта не понятно.
— Люди для драконов что-то вроде огневок. Они приходят. Лечат. Подкармливают. Возятся с молодняком. И драконы с рождения привыкают к присутствию людей. Это взаимовыгодное сотрудничество.
— И в чем наша выгода?
Одна крылатая тварь полоснула когтями другую, кувыркнулась и упала вниз, чтобы у самой воды расправить крылья и одним могучим ударом подняться выше. Ей почти удалось вцепиться в брюхо сопернику, но тот лег на бок и дыхнул огнем.
— На нас не охотятся, — спокойно ответил Эшби. — Наши дома не жгут, поля не разоряют, а скот берут лишь дозволенный. Не говоря уже о том, что драконы нужны миру.
А про людей не сказал.
— Этот дракон или был изгнан из стаи, или вырос где-то, где участие людей в жизни драконов не столь велико. Есть юкаданская дикая популяция. И на Каменистых островах отмечена пара гнездовий.
Драконы обменялись огненными шарами. И пламя, столкнувшись с пламенем, разлетелось искрами. А Лука поморщился.
Ему бы вернуться. Убедиться, что Милдред спит. И он оставил охрану. В доме вообще федералов больше, чем жильцов, но все равно неспокойно. Настолько неспокойно, что хоть ты беги.
— Драконы — социальные животные, которые предпочитают держаться вместе в том количестве, в котором способны прокормиться. Но порой случаются и среди них…
Угольно-черный зверь дотянулся-таки до соперника, и тот ответил протяжным воем.
— Ложитесь, — рявкнул Эшби.
И Лука послушно упал на землю. Потом разберется, нужно ли оно было, но жизнь давно приучила его прислушиваться к предупреждениям.
— Встречаются те, кто не способен ужиться с другими. Или кто просто не знает правил поведения. Все как у людей…
— И они…
— Когда натыкаются на стаю, могут бросить вызов вожаку. Но этот… этот поступил очень плохо по драконьим меркам.
Волна жара накрыла Луку. Казалось, костюм задымился, волосы на руках поднялись, того и гляди вспыхнут, а сам воздух опалил рот.
— Он убил самку.
— Что за…
— Погодите, сейчас отгорит.
— Он нас поджарить пытался?
— Ему на нас плевать. — Ник Эшби лежал рядом, но как-то так аристократично, будто его с малых лет учили сохранять достоинство, валяясь в мокром песке. — Лютый пытается отогнать чужака. А он, кажется, не понимает, что натворил. Слышите, зовет?
Это был не вой, а плач, то низкий, то высокий. Дракон кружил, уже не пытаясь подлететь к вожаку, и звал, звал…
А потом выдыхал пламя. Хрипел. И вновь звал.
— Он поймет. — Эшби повернулся на бок. — И вряд ли справится с этим пониманием. Драконы моногамны.