Или нет. Или он продолжил бы проводить свой эксперимент, который и без того тянулся годами.
— Почему, — я все-таки села и завернулась в одеяло, — почему он просто не взял очередную женщину из племени? Глядишь, она бы родила ему сына…
— Не знаю. — Ник взъерошил волосы. — Я не успел спросить. Но… думаю, что он был слишком снобом.
— Или любил.
— Или любил. И боялся навредить своей любовью.
Или не хотел, чтобы его ребенок был полукровкой. Или была еще тысяча и одна причина, но…
— Значит, я не сойду с ума?
— Понятия не имею, — честно ответил Ник. И я была благодарна ему за эту честность. Если бы он принялся уверять, что я, конечно, останусь в своем рассудке, доживу до ста лет и буду счастлива, я бы не поверила. Но он сказал правду. И я ответила:
— Спасибо.
— Источник разрушен, тот, извращенный, как мне сказали, кровавым ритуалом. Сперва они собирались и дом очистить, но этот… эксперт… — Слово Ник почти выплюнул, и я знала причину его злости. Эксперт и вправду раздражал. Он был нагл, назойлив, а еще сманил ма Спок, которой вдруг вздумалось попробовать столичной жизни. А попробуй найди толковую кухарку. — Он сказал, что система сложилась и любое вмешательство в нее разрушит равновесие, что источник все одно питает землю. Более того, сейчас его действие должно быть заметнее в том плане, что сила не сконцентрирована на усадьбе.
— Они его не нашли?
— Они — нет. Драконы — да.
И Ник тоже. И если я спрошу, он отведет меня к источнику, который перестал быть мертвым, и значит, что-то изменится. Уже меняется. И от этого становится слегка не по себе.
Я боюсь перемен.
— Я не знаю, будут ли у тебя дети. И у меня. И… и не сойдут ли с ума все, в ком есть кровь Эшби. Знаю, что у нас есть шанс и им грешно будет не воспользоваться.
Ник вздохнул и продолжил:
— Я ведь хотел тебе рассказать. Хоть кому-то рассказать. А потом подумал, что ты любила отца. Пусть вы и не общались в последнее время, но ты его все равно любила. И с моей стороны непорядочно разрушать эту любовь. Простишь?
Прощу.
Женщинам ведь положено. А я женщина. Пусть бесхозяйственная и бестолковая, но все-таки женщина. У меня даже кулинарная книга под кроватью имеется. И салфетка. Недовязанная.
Воробьи разошлись. Чирикали, суетились на подоконнике, пихая друг друга. Их громкие голоса пробивались сквозь преграду оконного стекла, и Милдред подумалось, что ей нравится просто сидеть. Смотреть. Слушать эту нелепую воробьиную ссору.
— Если еще пару минут проторчишь тут, то он тебя точно бросит, — проворчала кузина, в очередной раз поправляя прическу. Хотя что там поправлять?