И второй, вставший за спиной первого, кивнул. И третий. Их становилось больше и больше…
Да что за… на дне купели виднелся камень. Огромный. Темно-красный и той удивительной формы, что заставляет задуматься о совпадениях, поскольку вот не верил Лука, что драконье сердце действительно способно окаменеть.
Подходил Лука с опаской. Но вода держалась под потолком, а камень на дне влажновато поблескивал. Теперь Лука разглядел и нити, его опутавшие. Тонкие. И крепкие.
А дно, мать его, скользкое. И главное, пальцам не зацепиться, камень будто водорослями покрыт.
— Спеши. Спеши. Спеши! — произнесли призраки хором, и отраженный стенами звук ударил со всех сторон.
Спешит.
Лука и без того спешит. Режет нитями руки, раскачивает камень, только тот не спешит поддаваться. Твою ж… Лука перехватил револьвер за ствол и хрястнул по узкой кайме из блестяшек. Что-то подсказывало, что это не просто стекло.
Насрать.
Надо торопиться, потому что вода пошла рябью. Она собралась в черные плети, и когда ближайшая рухнула в паре дюймов от Луки, брызнул камень.
Ну же…
Драконье сердце, чем бы оно ни было, захрустело. И медленно, будто нехотя, поползло из ячейки. Так… еще немного. Вдох. Выдох. Зацепиться. Скользкое какое, падла… и хлысты закручиваются, чтобы распасться, обдав Луку брызгами.
Призраки… воевали?
Если так, то с призраками. И проигрывали. Лука смачно выругался и, вцепившись в скользкий камень обеими руками, дернул. Кажется, ноготь содрал, а остатки нитей прошили кожу, и его кровь смешалась с черной водой, потекла и исчезла.
Вот так. Главное, что камень…
Водяной вихрь над головой покачнулся, а в следующее мгновение всем весом своим рухнул. Лука только и успел, что пригнуться. Накрыло изрядно. Швырнуло на дно купели, приложив головой о бортик. Из груди выбило воздух, и когда Лука раскрыл рот, в него хлынула горькая тягучая, что твой кисель, вода.
Она норовила заполнить легкие.
Она встала в горле комом. И Лука рванулся, отталкиваясь от дна, не веря, что спастись получится. Вода натянулась пленкой. Вода облепила руки. Глаза.
Вода не собиралась отпускать свою жертву. Но когда сил почти не осталось, все же лопнула. И Лука задышал. Мать твою… твою ж мать, он снова мог дышать. И камень не выпустил. Правда, теперь тот казался обыкновенным булыжником.
Но все равно, зачем-то он был нужен?
Кажется.
Томас бежал.
Он не знал, в какой момент перешел на бег, но чувствовал — опаздывает. И когда тоннель вдруг раскрылся, разросся этаким пузырем в камне, Томас лишь разозлился — бежать по тоннелю было проще. А в пузыре он растерялся.