Собирать тот альбом начала еще тетушка, которой казалось, что именно так она помогает следствию.
— То есть шериф?
— Не знаю, — вынуждена была сказать Милдред. — По возрасту подходит. И… Эшби были в этом замешаны.
— Розы?
И розы. И безумие Лукреции Эшби, за которым виделась очередная тайна.
Сгоревшая мастерская. Драконы. Дети. Весь этот нелепый городок, упрямо хранивший свои секреты. Сапфировая подвеска и очередная пропавшая женщина, пусть и мошенница, но все же. Вихо Саммерс. Его сестра, которая умеет говорить с драконами. И обожает Ника Эшби, о чем знает весь город, но уже не смеется даже, потому что такая слепая любовь пугает.
— Их было двое. Как минимум двое. И раньше Чучельник сдерживал своего… помощника? Ученика? Я не думаю, что тот был менее азартен. Но он и не пытался заигрывать с полицией. А теперь вдруг совсем иная модель поведения, словно роли поменялись. И я пока не понимаю, в чем причина. Чучельник не уступил бы лидерство. Он перфекционист, а значит, склонен контролировать всё. И всех. И почему тогда он вдруг позволил тому, другому, начать собственную игру? Не понимаю.
Милдред замолчала.
Лука тоже молчал. Он брал один снимок за другим. Подносил к самому носу, близоруко щурился — вот упрямец, носил бы свои очки, никто бы и слова не сказал, но нет же — и откладывал, чтобы взять следующий.
Потом поднялся. Подал руку и сказал:
— Идем, я хочу тебе кое-что показать.
Лука прежде не отличался особой чувствительностью. Напротив, Милли не раз упрекала его в холодности и равнодушии, в неспособности сопереживать, и была права.
А тут… Сказать надо что-то. Утешить. Успокоить. Но он совершенно не умеет успокаивать женщин, особенно таких, которые взрослые и самостоятельные, привыкшие к одиночеству и, может, слишком уж привыкшие к нему, чтобы впускать в свою жизнь еще кого-то.
И поэтому Лука пересматривал снимки.
Он видел их не один раз, пусть тогда, пятнадцать лет тому, и был лишь младшим агентом, чья роль сводилась к беседам с местными да собиранию сплетен. Но снимки видел. И после. И перед вылетом.
Видел, да только, как оказалось, был слеп. Что его царапнуло? Желтое платье? Яркая ткань в белый горох. Кружевной воротничок. Поясок.
И память, которая услужливо подсказала, что совсем недавно Лука видел похожее платье. А потом подсказала, где именно видел.
Он даже моргнул от удивления. Мысленно обозвал себя идиотом. Встал и протянул руку Милдред. А она приняла.
В доме было сумрачно и тихо.
Куда все… да… людей много, но половина работает в хижине, куда девчонке не стоит возвращаться, а вторая — в мотеле. Пара охраняет Джонни, четверка контролирует усадьбу Эшби, но дом слишком велик, чтобы четыре человека как-то ему помешали. Еще с полдюжины в саду.