— А она знает как проложить путь к кошельку и сердцу мужчины. – закончила Марта.
— И, надо отдать ей должное, играет она неплохо. Управляющий ведь не просто так ее заприметил. Говорят, она умеет быть очень… убедительной. – подхватила Люсия.
Я же опустила пыльную тряпку. И заново посмотрела на роскошную спальню, на шелковые подушки, на золотые узоры, и теперь все это показалось мне немного… грязным. Не от пыли, а от тех шепотков, что наполняли воздух, произнося правду.
— Ну что, девки, закончили? – раздался резкий голос, и мы все одновременно вздрогнули.
Это была сама госпожа, вошедшая в спальню, ее шаги были легкими, но властными. На ней было новое платье, такое же роскошное, как описывала Люсия.
Я опустила глаза, чувствуя себя виноватой, хотя и не понимала, в чем именно. Я видела, как госпожа бросила быстрый, оценивающий взгляд на управляющего, который стоял у двери, и как тот ответил ей едва заметным кивком.
Мы с Мартой переглянулись.
Управляющий. Тот самый, о котором мы только что все вместе шептались. Он был мужчиной средних лет, с суровым лицом и проницательными глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь.
Он был воплощением порядка и власти в этом герцогском доме, и его связь с Элеонорой казалась чем-то немыслимым, почти противоестественным.
— Да, госпожа, — ответила Люсия, и ее голос был чуть более приторным, чем обычно. Она явно пыталась ей угодить.
Элеонора кивнула, ее взгляд скользнул по лицам служанок, задержавшись на мгновение на мне. В этом взгляде было что-то такое, что заставило почувствовать себя голой, словно все ее мысли и чувства были выставлены напоказ.
— Вы можете идти, – сказала она, и служанки, вместе со мной, поспешили покинуть спальню.
На улице, под сенью раскидистых деревьев, мы продолжили свой разговор, но теперь голоса были тише и осторожнее.
— Видели, как она на тебя посмотрела, Алиса? – прошептала Марта, когда мы шли по мощеной дорожке.
— Думаю, она не рада, что ты вернулась жива и здорова из склепа. Может, она заметила, что управляющий к тебе не так строг, как к другим? И волнуется?
Я пожала плечами. Ревнует? Только этого мне не хватало!
Остаток дня мы провели во дворе. Подрезая кустарники, подметая дорожки, крася ограду.
И тут мне пришла в голову мысль.
— Грета, скажи, ты давно служишь в замке служанкой у герцога?
Та приосанилась, выпрямилась.
— Знамо дело, давно. Тридцать лет с хвостиком.
— Скажи, я тут видела в галерее портрет старшего герцога Кэлвина Бирека. Отца нынешнего. Скажи, а где он?
Грета испуганно от меня шарахнулась в сторону.
— Так он умер, месяца три как прошло. Говорят, сердце не выдержало немощи сына. Ты же знаешь, наш хозяин – калека, он не может ни ходить, ни говорить. Странным путем женился на баронессе, она решила его выкрасть, ее поймали, решили казнить. И тогда наш хозяин обернулся в дракона и улетел. И больше вестей от него не слышно…