Я слышал, как управляющий подошел и открыл дверь. Раздался женский противный голос, который я узнаю из тысячи.
Пришла моя тетушка Беатрис. Старая кошелка, которая словно падальщик, чующий запах беды, явилась туда, где, по ее мнению, уже «пахнет трупом».
Управляющий, зная, как я ее не переношу, заявил, что меня дома нет. Но она, судя по всему, не собиралась уходить.
Я уловил шум потасовки: шуршание платья, скрип дверей, стук каблуков. Затем дверь в гостиную с грохотом распахнулась, и в проеме возникла она.
Тетушка обеими руками вцепилась в стены, тяжело дышала, одолеваемая одышкой. Я сидел неподвижно, молчал. Мне было абсолютно плевать на ее вторжение. Ничего не хотелось — ни говорить, ни двигаться, ни даже думать…
Наконец, отдышавшись, женщина подняла голову, начала шарить взглядом по комнате, выискивая меня. И как только нашла — вскрикнула в ужасе:
— Ты! Чудовище! – и отшатнулась, прикрыв лицо рукой.
Я усмехнулся, насколько позволяли изуродованные губы. Ожидал. Всегда так. Я уже привык к подобным реакциям на лицо.
А ведь еще недавно я был любимцем женщин — стоило мне взглянуть в их сторону, и они сами прыгали ко мне в койку. А теперь я … урод.
Тем временем тетушка, с трудом отлепив руку от лица, снова посмотрела на меня, и вновь вскрикнула, на этот раз рухнув на пол.
Управляющий поспешил ей на помощь, поддержал под руку, провел к креслу. Она опустилась в него, старательно отводя взгляд, боясь снова наткнуться на мое обезображенное лицо. В комнате повисла тягостная тишина.
Я слышал ее прерывистое дыхание, скрип кресла под ее грузным телом. Она явно не знала, с чего начать.
Наконец, собравшись с духом, тетушка проговорила дрожащим голосом:
— Я… я пришла узнать, как ты… как твое здоровье, любимый племянник.
Я не ответил. Просто посмотрел на нее — спокойно, без злости и без обиды. Все чувства будто выгорели в том огне, оставив внутри пепел равнодушия.
Она заерзала в кресле, нервно сцепила пальцы.
— Ты ведь знаешь, что говорят во дворце? — рискнула она продолжить. — Что это… наказание за твои грехи. И ты должен быть благодарен, что тебя пощадили.
На этот раз я все же отреагировал — коротко хохотнул.
— Грехи? — переспросил я, и мой голос прозвучал глухо. – Ты действительно считаешь, что меня пощадили, лишив дракона?!
Тетушка побледнела, но тут же взяла себя в руки.
— Не смей обвинять ее! Она — благородная дама, а ты…
— А я — чудовище, — перебил я, поднимая и показывая обожженную до локтя руку. — Да, тетушка. Именно так. И ты пришла убедиться, что я страдаю. Что справедливость восторжествовала.