— Нормально, -произнес Шод, даже не пытаясь подойти. — Это обычно для колдуна-задохлика с плохими каналами. Если ты после «„голубого пламени “» еще в сознании значит, можно продолжать.
— Чуть попозже.
— Мои ученики осваивают «„голубое пламя“» только на третий год учебы. И то далеко не все.
— Почему? Кроме опасности, которую несет высшая магия.
Шод постучал пальцем по виску.
— Мозги. Не все могут правильно думать. Не все с хорошей памятью, соображалкой.
— Первые заклятья мне не сразу давались, но потом я уловил принцип их построения.
Два дня ушло на то, чтобы Олег смог повторить заклинание без немедленного обморока. Но каждый раз его сил почти не оставалось. Магическое истощение накатывало тяжелой волной. Тошнота, холодный пот, дрожь в суставах.
— Медленно, но идешь, -признал Шод. — А теперь узор попроще.
Второе заклинание называлось «„дурман“». Его воздействие на себе Олег уже испытывал.
Узор «„дурмана“» стал первым высшим заклинанием, которое Олег смог освоить без тотального истощения. Это удивляло даже его самого: после чудовищно сложного «„голубого пламени“» ожидал, что любое воздействие на сознание будет не менее тяжелым. Но «„дурман“» оказался иным. Не легким, но интуитивно понятным, будто мозг человека сам подсказывал, куда тянуть нити силы. Шод объяснял это просто:
— Людики — мастера самообмана. Ваши умы гибкие, скользкие, любят трюки. Поэтому, человек, воздействовать на чужое сознание тебе проще, чем зажечь пламя или скрыться от глаз.
Узор выглядел как широкая размытая петля, почти круг, но не совсем: линии слегка вибрировали, как если бы колебания были частью структуры. В центре петля сжималась в острую точку — фокус. Основной принцип заклинания заключался в создании устойчивой вибрации и легкого ментального шума. Затем плавно сузить его к фокусной точке. В момент максимального сжатия нанести точечный импульс по цели.
Если импульс сорвался раньше или позже, узор распадался. Если вибрация была слишком сильной, цель чувствовала воздействие и могла сопротивляться. Если слишком слабой, эффект не закреплялся.
Именно эта требуемая точность раздражала Олега. Он привык работать с конкретными действиями: шаг, удар, хват. Здесь же все было вопросом микроритмов и ощущений.
Впервые он применил «„дурман“» на одном из молодых зелюдиков, по просьбе Шода, который хотел проверить глубину воздействия. Гибрид стоял перед ним, слегка покачиваясь, и моргал. Олег сосредоточился. Фоновая вибрация возникла почти сама, словно она медленно гудела внутри головы, фокус сформировался. Он подтянул узор и выпустил импульс.