— Позже, -неизменно отвечал он. — Я уже понимаю его природу. Я почти чувствую, куда нужно ударить.
Олег не слушал и однажды, когда его руки дрожали так сильно, что уголь просто выпал из пальцев, Лэяо проявилась перед ним ярче обычного, с такой плотностью, что контуры на миг почти стали материальными.
— Хватит! Ты не разорвешь проклятье, если лишишься рассудка. Пойдем. Прогуляемся. Просто… выйдем наружу.
Олег хотел отказаться, хотел сказать, что время тратить нельзя. Хотел вернуться к своей работе, но взгляд духа оказался слишком строгим, чтобы спорить.
— Только ненадолго.
Лес встретил его глубоким, влажным дыханием. Солнце пробивалось сквозь кроны, воздух пах влагой после недавнего дождя. Олег шел сначала раздраженный, потом медленно выдыхал и начал ощущать себя покойнее. Они прошли уже почти километр, когда он остановился, посмотрел на Лэяо и сказал:
— Знаешь, есть еще одна идея.
Дух напрягся:
— Олег… я уже боюсь каждой твоей новой идеи.
Он усмехнулся:
— Сам себя порой боюсь.
— Что ты задумал?
— Если узор нельзя растворить самому, нельзя выдрать… то, возможно, его можно переписать.
Лэяо непонимающе нахмурилась.
— Ты хочешь, чтобы я…
— Чтобы ты вошла в меня. Полностью. Чтобы попробовала перестроить мои каналы изнутри, как будто это твой собственный сосуд.
Дух вздрогнул так резко, что ее силуэт побледнел
— Мы не знаем, что произойдет.
— Я тебе доверяю. Заодно хоть ненадолго ощутишь себя живой.
Лэяо отвела взгляд, в ее голосе впервые слышалась не просто тревога, а надежда:
— Живой?
Он кивнул:
— Ты сама говорила, что десятилетия здесь заставили тебя учиться терпению.
Но я вижу: ты хочешь большего. Так что попробуем вместе.
Девушка долго молчала, потом тихо произнесла
— Хорошо.
Вечером того же дня Олег устроился на третьем этаже башни, сел на лежак, закрыл глаза и глубоко вдохнул.
— Лэяо, ты готова?
— Готова.
Он открыл каналы, тщательно выровнял поток. Сердце забилось быстрее, не от страха, а от напряжения. Он никогда не делал ничего подобного, абсолютно не представлял, что может выйти из эксперимента.
— Слушай внимательно, -сказал он. — Если окажешься внутри, не паникуй, старайся сохранять спокойствие, ничего не поломай.
Из висевшего на груди амулета поток чужеродной ци начал вливаться в раскрытые каналы, и сперва тело реагировало судорогами, противилось вторжению.
— Холодно… -пробормотал он и волевым усилием заглушил сопротивление собственной энергетики. Постепенно ледяной холод превратился в прохладу, которую, можно было терпеть. Интуиция подсказала, что без эмоциональной привязанности, согласия эксперимент обернулся бы катастрофой. Организм ответил бы на чужеродное вторжение гораздо более мощной иммунной реакцией…