— Попробуем иначе, -сказал Олег, не поднимая взгляда. — Если я сам не могу… может, ты сможешь выдрать кусок, где он зацепился. Ты же дух-пожиратель.
— Хочешь, чтобы я забрала часть твоей силы? -осторожно уточнила Лэяо.
— Хочу, чтобы ты потянула, жестче, не сдерживаясь. Прямо из тех участков каналов, где утолщения. Может, узор не выдержит и, хотя бы треснет. Не тяни энергию, жри прямо ауру.
Дух явно колебался. Ее туманное тело слегка дрогнуло.
— Это опасно, Олег.
— Все опасно. Сидеть сложа руки хуже.
Он закрыл глаза, медленно открыл каналы, направил энергию в нужные места и кивнул духу.
— Давай.
Лэяо приблизилась, протянула ладони к груди, ее энергетика коснулась его каналов. Затем начала тянуть. Олег почувствовал, как узор поводка едва ощутимо сжимается, не желая отдавать ни капли силы.
— Сильнее, -процедил он.
Лэяо усилила воздействие, но ничего не вышло.
Энергия вытягивалась, каналы откликались, но узор даже не дрогнул. Он не просто держался, а перераспределял давление, реагировал на попытку его выдрать. Поразительная эластичность и прочность. Лэяо в ужасе отдернула руки.
— Хватит! Если я продолжу, может порваться не проклятье, а ты!
— Не порвусь! -огрызнулся Олег. — Давай еще.
— Нет. Ты просил помочь, это может стоить тебе жизни. Я не стану рисковать. Не так.
Ее голос был мягким, тревожным. Олег скривился, ощущая горячее биение в каналах.
— Лэяо… это мой шанс. Я не хочу быть на поводке у ушастых.
— Я понимаю, -тихо сказала она. — Но и я не хочу терять тебя.
Он замолчал, но в голове, несмотря на раздражение, отметился важный вывод: эмоциональная привязанность духа — это хорошо. Она не кинет, не предаст на ровном месте…
Так незаметно закончилась зима, уступив место весне. Но Олег этого почти не замечал. Его время, вся энергия и мысли уходили на поводок. Он больше не тренировался, почти не занимался самоусилением. Каждый день превращался в однообразный цикл медитаций, экспериментов с энергетикой и размышлений.
И чем дальше он погружался в изучение проклятья, тем сильнее начинал понимать: это сводит его с ума.
Парень сидел у стен башни, наглухо исписанной схемами, линиями и собственными попытками выразить увиденное словами. Там были самодельные обозначения, формулы, которые начали рождаться в голове от бессонных ночей.
Он уже не ел нормально, забывал про сон, иногда просыпался, сидя прямо на полу с куском угля в руках. Иногда ловил себя на том, что разговаривает вслух с проклятьем, как с живым существом. Лэяо не раз пыталась вмешаться:
— Олег, отдохни. Ты перестаешь быть похожим на себя.