— Истинно и верно то, что мать всегда благоволит к своим чадам, даруя свое благоволение в период, когда она властвует в вышине. Пожирая врагов детей своих. — Процитировал я строки писания из книги Кхаштры.
Я чувствовал ее благословение. Она затапливала силой так, что мне казалось, будто я вырос, да так, что, привстань я на цыпочках, и сами небеса в уста поцелую.
— Ну-ка, иди сюда тварина. Поговорим. — Я схватил ее за голову и она закричала, через съехавший набок рот. Я чувствовал изливавшийся от нее страх. Да так, что теперь Полночь уже захлебывалась, урча от удовольствия.
Тварь живущая вечно, до ужаса, до дрожи боялась умереть.
— Что ты сделал, верни мне мое тело! Я тебя убью слышишь, высушу до костей. Верни сейчас же.
— Заткнись рабыня. — Я смазал ей рукой лицо, чтобы она хотя бы одним глазом могла меня видеть.
— Я не рабыня, я Марика из дома Крови. Ты даже не представ…
— Ты раб. Вы все рабы. А я хозяин. Ты настолько тупая, что не понимаешь? Сейчас я тебе покажу, что могут делать хозяева мертвых. Говоришь, что Отец не имеет над вами власти? Смотри, рабыня, что может сделать Мать, от которой ваше племя отвернулось.
Она попыталась отмахнутся от меня, как до этого пытался отмахнутся я. Но и эффект был такой же. Она была словно слеплена из мягкой глины, я мог делать с ней, что захочу. Я чувствовал ее, как чувствовал всех этих тварей. Каждого из десяти упившегося крови клеща.
Положил руку ей на голову, беря под контроль. Ее сознание забилось словно пойманный мотылек в стеклянной банке. А я расплылся в улыбке, получив контроль. Используя ее словно ретранслятор. Некое жалкое подобие умертвия. Перехватывая незримые нити у кукловода. Урезанное и искалеченное подобие контроля, каким обладал я.
Получив все силу, что была щедра разлита вокруг перехватить это голодное, тупое стадо было не сложнее чем у маленького ребенка леденец отобрать. Его надменный смех умолк, словно сломанный граммофон, а улыбка, с которой он развлекался, ускользая от Нестора, сползла разбитой маской. Флавио выпучил черные глаза, когда потерял бразды правления. И оглянулся на часовню. Все эта волна щелкающих челюстей замерла, и тут же повернувшись, кинулась на своих убийц. Ревя от ярости.
Погребя под собой.
Зрение у меня снова размножилось, я видел все, глазами сотен замученных насмерть бедолаг. Кинув их на этих кровожадных тварей. Силы были не равны. Вампиры были куда как сильнее, проворнее и умнее простых мертвецов. Но молниеносно поменявшийся расклад в казалось бы, уже выигранной битве смешал им все карты. Теперь уже они с все возрастающим изумлением сражались за свои жизни, погребенные под копошащейся рычащей от голода массой. Разрывающей их на куски.