Идиоты вечно не живут. Увидев, что ее командир пал, а соратники умирают один за одним, и словно почувствовав, куда все клонит, она взревела и просто взяла и прыгнула вместе с облепившими ее мертвяками ярдов на десять. Уходя в ночь. С оторванной рукой, обожжённая и раненая. Она все равно оставалась чрезвычайно опасной. Простые мертвецы за ней все равно не угоняться. И с помощью Марики, я потянулся к ней этим черным туманом. Пытаясь задержать, пока Нестор делал свое дело.
— Ты ответишь Марика! — Взревела вампирша, отмахиваясь одной рукой от четверки мертвецов висящей на ней, — Тебе дали шанс, но ты снова предала нас! Предала своего брата! Владыка не прощает дважды, расплата придет за тобой и ты тысячи раз проклянешь свою вечную жизнь. И больше никто, слышишь, никто не сможет тебе помочь!
Ее шифоновое темно-бардовое платье было разорванно и сожжено, одной руки не было, некогда прекрасное лицо было все в крови и трещинах, выдранная щека обнажала оскаленную, зубастую словно у волка пасть. Волосы сгорели. А глаза напоминали две раны от ножа, окруженные чернотой, они сверкали в ночи при свете разгорающегося пламени. Больше она не напоминала красавицу из мужских грез, явив свою истинную природу — чудовища в человеческом обличии.
Я чувствовал ее, но она от меня была слишком далеко, и я не мог до нее дотянуться чтобы ее задержать, как не мог поймать туманом Марики. Мне не было дело до этих бредней, которые она там орала. Они все для меня едины, и я их всех убью, стоит только дотянуться. Еще парочка вампиров, видя маневр дамочки тоже попытались оторваться, на этот раз это был уже пожилой и степенный мужик с козлиной бородкой, худой как трость. И совсем еще мальчишка на вид лет одиннадцати-двенадцати в помпезном, устаревшем кафтане, какие уже давно вышли из моды. Они наседали на сестру Элиз, но потеряв поддержку попытались уйти. Э нет, вот это вы зря.
Туман, что словно кокон окружал их, защищая от губительного огня Нестора и инквизиторши теперь сдавил их, сковывая руки и ноги. Не давая двигаться. Закрывая глаза и забиваясь в глотки. Лишая возможности сопротивляться. А сверху навалилась рычащая масса мёртвых тел. Что выпростав когтистые руки и скаля клыкастые пасти тянулись к своим мучителям.
Сестра Элиз была вся изранена, ей больше всего досталось. Отсюда я не видел всей картины, но все лицо у нее было в крови, левая рука висела плетью, ее заметно шатало, на изодранном алом табарде расцветали темное-красные разводы. Но она нашла в себе силы встать и поджечь всю эту копошащуюся массу мертвых тел. Если старик умирал тихо, просто рыча от ярости, борясь до конца, то мальчишка визжал как поросенок, когда огонь слизывал его мертвую плоть.