–…А ну отвали от него, ты, дрянь нечестивая…
Бу-у-ух. Тяжелый, словно стопка кирпичей трактат Кхаштры обрушился на ее голову.
Моя подруга, моя извечная спутница, которая всегда была рядом, делила со мной все радости и невзгоды. Она попыталась помочь так, как могла, единственным способом, который был ей доступен. Кинув книгой в Марику. В надежде, что она так же вырубиться как и Алисия.
Естественно этого не произошло, но она отшатнулась выпучив глаза. Прервав поцелуй.
— Что⁈ Какого хрена? — Пуча кровавые глаза на ожившую тень произнесла окрашенными моей кровью губами Марика.
—…Я сказала, отвали от него, уродина мелкая…
Когда поцелуй прервался, я камнем рухнул с небес на землю. И черное сменилось белым, на скулах заиграли желваки, на висках набухли вены, внутри полыхнула незнакомая, прежде не изведанная ярость. Тело содрогнулось от злости, осознавая: подчиниться было не мое желание. Мне его навязали. Меня заполонял гнев, чужой гнев, гнев всех погибших в округе и погибающих сейчас. Время вернулось, и звуки бойни что гремело в нескольких шагах навалились водопадом. Крики умирающих братьев ордена, рев пламени, рычание голодных тварей, и хохот их кровавых командиров. Все это обрушилось на меня, заполоняя вместе гневным шепотом умерших, что пытались спастись в часовне. Весь страх и Боль. Все это усилилось. Словно тьма внутри меня укреплялась. Ускорялась. Кристаллизовалась.
Рядом лежал трактат Кхаштры, на серебряном черепе тускло отражались блики огня Нестора бушующие снаружи. И осознание обрушилось на меня, словно треснула плотина. Да я скован, но не безоружен, я, мать вашу, хозяин мертвых. А прямо на мне сидит мертвая тварь — раб своего проклятья. Все что нужно у меня есть, это не забрать и заблокировать. Никому. И никакие кандалы, что блокируют магию этому не помеха.
Все, чему я учился, все, что столько читал под саркастичный бубнеж Полночи. Контроль и защита, перехват чужих слуг и защита своих. И конечно, конечно кожеплетение, с помощью которого создавались абсолютно все слуги проклятого Скульптора, основа основ. Умение, без которого все остальное просто бесполезный набор знаний.
Заскрежетав зубами от злости я схватил здоровой рукой за ее прекрасное, мраморное лицо и, связал его нахрен в узел. Кожа, что была прочнее стали, стала податливей мягкого песка, кости, что не разрубишь самым лучшим мечом были мягче свежей глины. Со всем ожесточением я ее буквально смял в бесформенный, вопящий от боли комок.
— Спасибо Полночь, ты как обычно вовремя. А я как обычно туплю.