— … парень вроде очнулся!
— … женщина без сознания! Пульс слабый, нитевидный!
Голоса доносились как из-под толщи воды.
И тут мой взгляд скользнул в сторону. Там, в нескольких метрах от меня, лежал искореженный кусок металла, который еще недавно был капотом дорогого красного автомобиля. А сам автомобиль был чуть дальше, буквальной вжатый в фонарный столб. Дверь со стороны водителя была распахнута. И из этой самой двери, из этого смятого железа, двое мужчин в форме пытались вытащить человека.
Женщину.
Она была без сознания. Ее голова безвольно свесилась набок, а длинные темные волосы рассыпались по плечам, смешиваясь с осколками лобового стекла. И идеально чистый белый халат был испачкан чем-то темным. Кровью.
Мей.
Это была она.
Один из спасателей осторожно придерживал ее голову, пока второй пытался вынуть ее из машины. Тело Мей обмякло, как тряпичная кукла. Я не видел, дышит ли она. Я не мог разглядеть ее лица. Но я отчетливо видел, как с ее пальцев на асфальт капает кровь. Кап. Кап. Кап.
И в этот момент я почувствовал, как чьи-то руки осторожно, но настойчиво приподнимают мою голову.
— Осторожно, возможна травма шейного отдела позвоночника, — прозвучал рядом до боли знакомый голос.
Я повернул голову, насколько это было возможно. И увидел его.
Савамура.
Он стоял на коленях рядом со мной, и его лицо было таким, каким я его еще никогда не видел. Никакой добродушной улыбки. Никакого веселья в глазах. Только ледяная, профессиональная сосредоточенность. И еще — тревога. Неподдельная, глубокая тревога.
— Нишиноя, давай носилки! Быстрее! — крикнул Савамура куда-то в сторону. Затем он что-то говорил мне, но я не разбирал слов. Я смотрел мимо него, на соседние носилки. На бледное, неподвижное лицо Мей.
«Держись, пьяная богиня, — прошептал я одними губами. — Не время отправляться на встречу с предками. У нас с тобой еще не закончен спор, у кого перья длиннее в этом курятнике».
А потом снова темнота.
Следующий проблеск сознания был уже другим. Я лежал на каталке, и меня куда-то стремительно везли. Мимо проносились белые стены, потолочные светильники сливались в одну сплошную световую полосу. Отличный ракурс. Потолок. Люблю потолки. Колеса каталки с грохотом отбивали по плитке безумный ритм.
— Давление падает! — кричал кто-то.
— Готовьте операционную!
Я чувствовал, как в вену впивается игла. Холодная струйка побежала по руке. Двери распахнулись. Яркий, ослепляющий свет ударил в глаза. Операционная. Надо же. Как быстро я вернулся на работу.
Сознание снова начало уходить. Я пытался зацепиться за что-то, за любой образ, за любую мысль. И я снова увидел ее. Акико. Она стояла у окна своего дома, смотрела мне вслед, и в ее глазах были слезы. «Друзья ведь делятся такими вещами…»