От неприятных мыслей меня отвлек громкий женский крик, и я, крепко вцепившись в перила, начал потихоньку спускаться вниз. Несколько долгих мучительных секунд, и вот я уже стою на первом этаже, пытаясь понять, куда же идти дальше. Дом отличался все-таки от наших типичных деревенских «теремков». И хоть он совершенно не выглядел дорого-богато, но ощущалась в нем какая-то душевность. Будто бы живет в нем дух традиций и историй этой семьи. На стенах висели картины с пейзажами гор, из горшков торчала всевозможная растительность, а в воздухе витал какой-то необычный, но почему-то настолько знакомый и родной аромат.
И вот я сам и не заметил, как наткнулся на дверь. Она, в отличии от обыкновенных дверей на втором этаже, была раздвижная. В голове будто бы прострельнуло слово «фусума». Я отодвинул ее в сторону и очутился в огромной комнате, которую мысленно можно было разделить на два сектора. В одной половине находился длинный обеденный стол, за которым сидело несколько детей, во второй же части комнаты была, как я понял, кухня. Продвигаясь к столу, я рассматривал эту странновато выглядящую планировку, ведь сам по себе дом был сделан в традиционном японском стиле, в то время как мебель и фурнитура была уже современной. В итоге создавалось ощущение несуразности.
— Ну что ты головой вертишь, а? — донесся до меня хриплый женский голос, и я оглянулся на его обладательницу. К моему удивлению, это была не та женщина, что разбудила меня утром и которую потом я воспринял за «маму». Нет, это была чуть полноватая азиатка средних лет. — Садись уже, сонная муха.
Я кивнул и уселся на стул рядом с уже знакомой мне девчушкой. Она уже вовсю уплетала рис, наложенный в глубокую пиалу. Другие дети (три мальчика и две девочки) тоже ели рис, в котором, как я понял по своей миске, были еще и ломтики курицы.
Но есть рис и курицу на завтрак? Довольно-таки необычное решение, если честно. Но за неимением другого, я уж собирался приняться за свою порцию, как вдруг понял, что ни ложки, ни вилки у меня нет. А вот были две деревянные палочки. И тут я понял, что, скорее всего, вот и наступит мой конец, ведь палочками я в жизни ничего не ел, и как ими пользоваться понятия не имею. Почему-то мне вдруг подумалось, что если вдруг окружающие раскроют, что я ненастоящий обладатель этого тела, то я выйду из этого странного сна. Эх, а я ведь даже не успел отдохнуть. Вот проснусь, и снова операции, пациенты, не спавшие несколько суток коллеги и раздражающие интерны.
Я с особой осторожностью взял в левую руку палочки и понял, что да, это полный провал. Я почему-то надеялся, что, возможно, у меня вдруг откроется такой талант: есть палочками. Но нет, палочки никак не хотели ложиться в руку, а пальцы все никак не могли как-то правильно их схватить.