— Мей-сенсей забрала его час назад, — ответил тот, не отрываясь от книги. — Сказала, что ее сломался.
Я вздохнул и побрел к ее кабинету. Дверь была приоткрыта. Мей сидела за своим идеальным столом и методично скрепляла какие-то отчеты.
— Мей-сенсей, простите, что отвлекаю, — начал я. — Не могли бы вы одолжить степлер на пару минут?
Она подняла на меня свой холодный взгляд.
— Херовато-сан, вы отвлекаете меня от важной работы из-за канцелярской принадлежности. Это неэффективно. У вас должен быть свой.
— У нас в отделении он всего один, — развел я руками. — И он сейчас у вас.
— Значит, это проблема организации рабочего процесса в вашем коллективе, — отрезала она. — Я занята.
Она снова уткнулась в свои бумаги, давая понять, что аудиенция окончена. Я постоял секунду, чувствуя, как во мне закипает праведный гнев. Разве я виноват в том, что в этой чертовой больнице с оборудованием на миллиарды долларов всего один несчастный степлер?
— Мей-сенсей, — сказал я твердо. — Согласно последним исследованиям в области эргономики труда, отсутствие необходимого инвентаря на рабочем месте снижает производительность на 15% и повышает уровень стресса у сотрудников на 23%. Ваш отказ выдать мне степлер можно расценивать как акт саботажа, подрывающий эффективность работы всего отделения.
Она медленно подняла голову. В ее глазах блеснул опасный огонек.
— Вы цитируете мне исследования по эргономике, Херовато-сан?
— Я просто апеллирую к вашей же логике эффективности, — невозмутимо ответил я. — Отдать мне степлер на две минуты — это быстро и эффективно. Спорить со мной — пустая трата времени и ресурсов.
Мы смотрели друг на друга в полной тишине. Затем она, не говоря ни слова, взяла степлер и с легким стуком положила его на край стола.
— Две минуты, — процедила она.
Я взял степлер, скрепил свои бумаги, вернулся и так же молча положил его на место.
— Спасибо, — сказал я и вышел, чувствуя себя так, будто только что выиграл олимпийское золото. Один-ноль.
Через пару дней, на утреннем обходе, настал ее черед для реванша. Мы стояли у кровати пациента после сложной операции на легком. Я докладывал о его состоянии.
— … динамика положительная, дренаж работает, показатели в норме. Назначена дыхательная гимнастика.
— Херовато-сан, — прервала меня Мей. — Вы осматривали послеоперационный шов сегодня утром?
— Да, Мей-сенсей. Шов сухой, чистый, без признаков воспаления.
— А повязку вы меняли лично?
— Нет, это делала дежурная медсестра, — ответил я.
И тут Мей нанесла свой удар.
— Ясно, — протянула она. — То есть, вы, лечащий врач, доверили оценку самой важной зоны медсестре и даже не удосужились лично убедиться в отсутствии проблем? А если там гематома? А если начинается расхождение краев раны? Вы будете узнавать об этом из рапорта медсестры? Это халатность, Херовато-сан. Крайне неэффективный подход к ведению пациента.