Не надо жить десятилетиями в этой сраной Москве, хоть и безусловно красивой, чтобы понять принципы ее существования. Достаточно раз обжечься. И Артём про классы говорил — кто для кого. Подобное к подобному. Прав был. Я — легкий перекус на бегу, чтобы голод утолить. Предупреждал, а я не послушала и получила удар по самооценке. Еще один от Мая получить не хочу.
— Так и есть. Но это правда жизни не про меня, — Май, все еще хмурясь, подзывает официанта. — Может, даже хорошо, что розовые очки тебе уже разбили. Вопрос лишь в том — кто этому поспособствовал. Впрочем… неважно.
Молодой человек, обслуживающий наш столик, подходит, и Май просит принести нам стейк из говядины и какой-нибудь салат, где побольше овощей.
— Значит, домой не повезешь? — делаю вывод. — Договорились на берегу?
— Ты пока к конструктивной части диалога не подошла. А я жутко голоден. Планировал провести весь день в постели, но раз уж ты меня выдернула, то здесь пока посидим и поедим заодно.
Залпом выпиваю бокал вина.
Май улыбается.
— Если что, примирительный секс не обязательно должен быть с тем парнем, с которым ты поссорилась, — подмигивает.
— Ты издеваешься?
Вроде понимаю, что он пытается шуткой разрядить обстановку, но мне совершенно не до этого. У меня мир рушится, сердце вдребезги, мысленно я в поезде домой… но что потом? Опять за прилавок? Жить с Петром? Терпеть его унижения? Тело деревенеет и дышать становится трудно, когда это все представляю. Я в безвыходной ситуации…
И жаль, что не робот с кнопкой «вкл» и «выкл». А как бы было здорово одним нажатием заблокировать это негодование, обиду, непонимание, боль. Так паршиво, что хочется умереть! Но вместо этого прошу еще бокал вина. Оно расслабляет.
— Не увлекайся, а то воспользуюсь твоим податливым состоянием.
— Опять тема секса? Может, тебе диагноз поставить, доктор?
Алексей смеется.
— Что поделать, красивая ты девочка, Мишель…
Бросаю взгляд на дверь и уже порываюсь встать и уйти, но Май останавливает, кладет свою ладонь на мою.
— Не надо. Не уходи. Еще один бокал — и ты со мной как на исповеди, а дальше решим, что с тобой делать. Ок?
Вот и план «Б», кажется. Собственно, Демьян же так и поступил. Пока его план «А» лежал в больнице в коме и боролся за жизнь.
Телефон вновь оживает. И когда я думаю, что это в очередной раз Степанида, на дисплее высвечивается имя Сколара.
Сердце пропускает удар и мир сжимается до экрана телефона.
— Ответь, — говорит Май, заметив перемену в моем лице и дрожащие руки. Я чудом лишь не роняю телефон.
Отрицательно качаю головой, потому на языке у меня одни матерные слова. Надо же, еще вчера я стонала под ним и думала о том же, только эмоции были другие. Куда приятнее.