Марина открывает дверцу, выходит.
— Демьян, привет, — говорит она легко, здоровается с его спутником. — Я привезла тебе Мишу.
Я тоже выхожу.
Они оба поворачиваются к нам, и две пары глаз задерживаются на мне. Демьяновых мне хватает, чтобы вдохнуть спокойнее. Но взгляд второго пронзает, как игла. Чужой, холодный, от которого хочется сбежать, спрятаться, исчезнуть. Но я всё же его выдерживаю. На секунду. На миг. И тут же отвожу глаза, будто обожглась.
— До встречи, Демьян, — мужчина уходит, ещё раз бросив на меня внимательный взгляд. А я мнусь на месте и не решаюсь сделать и шага.
Зато Марина, будто ничего не замечая, улыбается, обнимает меня за плечи и подталкивает вперёд.
— Держи. Она твоя. И с фото… моя оплошность. Заставила Мишу тоже примерить платье, нафоткала её — она такая красивая была. Случайно тебя подхватила в контакты. Ладно. Удачного вечера. Спасибо за компанию, — последние слова адресованы мне.
Она разворачивается, садится в автомобиль и уезжает. А мы остаёмся с Демьяном одни. И все, что давило весь день — те фото, неловкость, мои внутренние качели, даже этот странный момент с мужчиной, который так внимательно меня разглядывал, начинает спадать. Стою рядом с «щедростью», и во мне словно заново разливается тепло, от которого чуть дрожат колени и внутри просыпается трепет.
Я делаю шаг ближе сама. Инстинктивно выходит.
— Фоточек из примерочной я так и не дождался, — лукаво улыбается «щедрость», обнимая меня за талию и привлекая к себе. — Решила показать вживую?
Опять краснею и расцветаю — все вместе.
— Я ничего не купила, — признаюсь ему.
— Да, видел. Только счет из кафе. Но уже прогресс. У меня, впрочем, есть определенные соображения на этот вечер…
— Какие?
— Сейчас все осуществим. Только бабуле травы ее завезем.
Травы бабуле отвезем, — посмеиваюсь про себя, вспоминая интонацию «щедрости», когда он это произнес. Как будто дилеры какие-то. И вообще удивительно: двадцать первый век на дворе, а Степанида лечится народной ерундой. Все-таки я с Демьяном на все сто согласна: бабушку надо как следует в стационаре обследовать, а то эта самодеятельность непонятно до чего доведет.
— Миш, ты скоро? — Демьян появляется на кухне в джинсах, футболке и с влажными волосами, приглаживая их на ходу.
Замираю с пакетом в руках и смотрю на него, опускаю взгляд к шее и мысленно даю себе оплеуху, потому что хочу подойти и оставить на ней поцелуй. А лучше укус, — подключается Миша. Да-да, желательно не один!
— Почти, — тяну я и возвращаюсь к пакетикам с травами. По запаху могу отличить, что где, хотя меня этому никто и никогда вроде как не учил. Стопорюсь, вспоминая прогулки по лесу еще в детстве — и правда, будто сразу все было в голове. Это отличие деревенских детей от городских? А если еще пару раз воду нашептанную выпить, то, может, и будущее начну видеть? Надо уточнить у Степаниды. Если да, то согласна. И еще бы дар бессмертия впридачу.