— У тебя подруга умерла?
— Не просто умерла, — глухо отзываюсь. — Ее отравили. Как? За что? Хорошая девчонка была. Никому зла не делала!
— Странно как. Не думал, что ты переживаешь за кого-то, кроме себя.
Он вдруг подходит ко мне и заключает в объятия. Поначалу хочу его оттолкнуть, но, стоит мне оказаться в его теплых руках, как из горла рвутся рыдания, которые я больше не в силах сдержать. Утыкаюсь лицом в его плечо и рыдаю, громко всхлипывая и тихонько поскуливая. Прощаюсь со своей прошлой, утерянной жизнью и дорогими мне людьми. Оплакиваю ту доверчивую, наивную девочку, которая верила людям и считала что сделанное добро непременно вернется бумерангом. Когда, как следует наплакавшись, отхожу от Акима, утирая мокрые щеки, лицом к лицу сталкиваюсь со смуглой, сероглазой брюнеткой, сердито чеканящей:
— Руки прочь от моего мужа, воровка проклятая!
Ничего не понимаю! Очередной глюк? Побочный эффект переселения? Или это взаправду сейчас передо мной стоит Катя, прожигая меня гневными глазами? Перевожу взгляд на пресловутого мужа. Он ее не видит. Проходит мимо этой фурии, подхватив пакет с моими вещами, а затем и меня хватает под локоток:
— Идем, подпишем документы, и на выход!
Ну все, приехали! Похоже, наступила пора познакомиться с предыдущей хозяйкой тела!
Пока заполняем документы на белом, просторном столе администратора, передо мной то и дело мелькает Катина фигурка. Она описывает круги вокруг стола и сыплет ругательствами. Ее гнев направлен на меня, и я чувствую его на своей коже противными, холодными покалываниями. Мне кажется, я сошла с ума.
Стараюсь не поднимать глаз, пока заполняю бумаги. Еле держусь, чтобы не зажать уши и не застонать от отчаяния. Мне тяжело фокусироваться, и на каждом шагу я спрашиваю Акима, что писать. Но вдруг прямо на бумагу опускается Катина рука, закрывая все нужные графы, и раздается ее хрипловатый приказ:
— Верни мне тело, змеюка!
Я бессильно опускаю ручку на бумагу и прошу Акима:
— Что-то голова кружится. Заполни, пожалуйста, за меня, а я подпишу.
Он мрачно кивает, забирает ручку и склоняется над столом, не удержавшись от шпильки:
— Документы на развод по той же схеме прогоним?
Пожимаю плечами и закрываю глаза. Когда я не вижу, от кого сейчас исходят ругательства в мой адрес, я не кажусь себе настолько чокнутой.
Покончив с документами, выходим из больницы. Аким держит меня под локоть и на месте его крепкой хватки ноет рука. То ли он боится, что потеряю равновесие и шмякнусь об асфальт, то ли специально не церемонится, чтобы показать свое ко мне дрянное отношение. Осторожно освобождаюсь от его захвата. Лучше уж я как-нибудь сама потихонечку!