— Этот человек не так прост, — подчеркнул он, глядя прямо в глаза.
Сомнений не оставалось: первое подозрение зародилось ещё со слов Джерарда, а сегодняшняя встреча лишь утвердила его в мыслях. Сергей Платонов был необычен. В его поступках не было ни злого умысла, ни заранее подготовленной ловушки для Джерарда. Невозможно было так тонко просчитать историю с «Генезисом». И всё же… рядом с Рейчел он оставался фактором опасности, камнем, не дающим душе отца покоя.
Это ощущение — почти физическое — походило на то, что испытывалось в присутствии самых могущественных клиентов: тех, кто вершит судьбы мира, кто одним движением пера меняет жизни тысяч. Давление, леденящее кровь. Странно и страшно было осознавать, что подобное чувство вызывается у него молодым парнем из России, едва переступившим двадцатилетний рубеж.
Именно поэтому мысль о том, что такой человек может оказаться слишком близко к его дочери, наполняла Раймонда мрачным беспокойством.
— Никогда не отдавай таким людям сердце, — сказал он глухо. — Их чувства иные, они отличаются от обычных людей.
Те, кто достиг вершины, не знают жалости и колебаний. Ради цели они используют любые средства. И если Сергей Платонов принадлежит к этому типу… то близость к нему может стоить слишком дорого.
Тяжёлое беспокойство не отпускало Раймонда: рядом с таким человеком Рейчел могла обжечься.
— Мы просто движемся к одной цели. На самом деле это он используется мной, — прозвучало уверенное признание дочери.
— Этого человека невозможно использовать, — отрезал отец.
— Всё в порядке. В детстве давно оставлено.
В голосе Рейчел звучала сила, но сердце отца всё равно сжималось.
— С работой фонда не будет никаких остановок. Ни отец, ни Джерард не вправе вмешиваться. Решение принято и останется за мной, — глаза её сверкали решимостью, которую невозможно было сломить.
Раймонд прекрасно понимал: спорить с таким взглядом бессмысленно. Оставалось лишь тяжело выдохнуть и произнести:
— Ладно. Но если станет трудно или понадобится помощь — немедленно сообщи.
С этими словами он дал клятву поддерживать дочь во всём. Но внутри зрел иной план: «Придётся самому разорвать их связь. Убрать Сергея Платонова из фонда и из Голдмана. Исключить любой контакт с Рейчел».
Утешением служила мысль, что для Платонова фонд «Каслмана» — лишь источник средств. Получит начальное финансирование, а дальше интерес угаснет. В конце концов, куда больше его должен был привлечь сам Раймонд — человек, обладающий властью и капиталом.
«Стоит только поднять этот вопрос…» — мысль, вспыхнувшая неожиданно, даже заставила его привстать. Но портить редкие часы семейного покоя ради деловой стратегии — ошибка, уже совершавшаяся прежде.