По губам Раймонда скользнула довольная улыбка — сын уловил замысел без лишних подсказок.
— Верно, — тихо подтвердил он, ощущая в груди тёплую волну гордости.
Но в лице Джерарда вдруг проскользнула тень, словно облако набежало на солнечный свет.
— Что-то гложет тебя? — спросил отец, внимательно вглядываясь.
— Нет… просто чувство странное, будто всё сделано не моими руками, а твоей властью.
В голосе сына звучала лёгкая вина, будто тяжёлый камень придавил грудь.
Раймонд глубоко вздохнул, положил ладонь на плечо сына, тяжёлую и тёплую.
— Неправда. Это твоё решение. Ты убедил меня, ты вёл этот разговор и довёл его до конца.
— Но… — Джерард опустил голову, тень сомнения не уходила.
— Понимаю. Это всё влияние семьи по материнской линии. Не беспокойся. Для них всё будет выглядеть так, будто ты использовал меня как ресурс, — сказал Раймонд с мягкой улыбкой, словно пытался согреть этим жестом.
Но слова эти, вместо облегчения, только усилили горечь в глазах Джерарда.
— Хотелось доказать, что способен справиться сам… — прошептал он, и в голосе проскользнула ненависть к себе.
— Не спеши, — мягко произнёс отец.
— Но….
— Знаю, о чём думаешь. Кажется, что, опираясь не на собственные силы, а на фамилию и связи, выглядишь бездарным.
Джерард кивнул, не поднимая глаз.
— Именно так. В таком возрасте всё ещё зависеть от помощи отца….
Раймонд помрачнел.
— По-другому нельзя. Представь велосипед. Большинство катается на двухколёсном, падает, сдирает колени, учится на ошибках. А тебе пока положены дополнительные колёсики.
— Точнее не скажешь, — тихо выдохнул Джерард.
— Но есть разница. Другие, даже упав, только локоть расшибут. А твоя ошибка может стоить десяткам семей работы, средств к существованию.
Обычный тридцатилетний может позволить себе пробовать, ошибаться, снова подниматься. Цена его промахов — лишь он сам.
У Джерарда же уже в руках была должность финансового директора. Одно неверное движение — и рухнут миллионы, сотни людей останутся без хлеба.
— Потому тебе и нельзя рисковать, как обычным смертным. У тебя нет права на роскошь проб и ошибок. Твои «дополнительные колёсики» должны быть с тобой дольше, и мир не простит даже единственного неверного поворота, — сказал Раймонд твёрдо.
— Понимаю, — глухо ответил сын.
В лице Раймонда мелькнула глубокая, почти отеческая жалость. Он знал, какой груз давил на этого юношу.
— Твоя дорога не похожа на чужие. И испытания твои — не их испытания. Не равняй себя с теми, кто падает и поднимается. Сравнивай только с теми, кто тоже вынужден ездить на трёхколёсных велосипедах.